– Потому что, как и в случае со многими трудными призваниями, по моим наблюдениям, хорошие миссионеры вовсе не хотят быть миссионерами. Они просто понимают, что должны это делать. Даже лучшие священники часто вообще не хотели идти по тернистому пути. Но что-то их подтолкнуло. Да, я думаю, ты прав. Она влюблена в саму идею миссионерства, именно поэтому не следует этого делать.
– Ты скажешь ей это?
– Доступными словами.
На следующий же вечер Сесил поговорил с Эмили. Он любезно, но твердо объяснил ей, какова на самом деле жизнь миссионера.
– Хуже всего то, – сообщил он ей, – что никогда не знаешь, кому можно доверять. И только покажется, что наконец-то появился истинный новообращенный, как он подведет вас. – Сесил добавил к этому постоянную нехватку денег, заботы о детях и трения, которые могут возникнуть между мужем и женой в таких непростых условиях. – А еще тебе будет одиноко. Ты будешь тосковать по дому. Прямо скажем, это совсем не то, что ты себе представляешь. Ты поймешь, что совершила ужасную ошибку.
Но Эмили, улыбнувшись и кротко кивнув, ответила:
– Вы говорите совсем как Генри.
– Да?
– Он постоянно мне все это повторяет.
Пришло время стать жестче.
– Ты, кажется, думаешь, что все будет хорошо только потому, что вы с Генри вместе. Но я вынужден сказать, что, по моему мнению, ты не просто не готова, но и не годишься для такой жизни. Ты не знала иных условий, кроме комфорта, а жизнь в китайской миссии сурова и часто сопряжена с физическим трудом. Тебе это не понравится, и, честно скажу, у тебя ничего не получится.
– Может, мы и живем в большом доме, мистер Уайтпэриш, но это сельская местность. Я знакома с местными крестьянами и росла рядом с их детьми. Я точно знаю, как они живут и что значит физический труд.
– Но Китай совсем не похож на Галлоуэй. Ты будешь окружена людьми, которые не говорят по-английски. Никто из них!
– Некоторые старики в Галлоуэе до сих пор не говорят по-английски, только по-гэльски. Я даже выучила некоторые фразы.
– А тебе не приходило в голову, что, сама того не желая, ты можешь стать помехой своему мужу?
Казалось, тень легла на ее лицо.
– Вы действительно так думаете?
– Боюсь, да.
Эмили молчала, нахмурившись.
Достучался ли он до ее разума? Забрезжил ли луч надежды? Честь и хвала девушке, подумал Сесил, если мысль о том, что она может подвести Генри, обеспокоила ее сильнее, чем что-либо еще.
– Генри говорит, что верит в меня, – с некоторым сомнением сказала она. – А еще что Бог даст мне силы, в которых я нуждаюсь. – Она серьезно посмотрела на Уайтпэриша. – Вы думаете, он ошибается? Может ли статься, что он любит меня, а потому обманывает себя?
Сесил Уайтпэриш пристально посмотрел на нее. Что сказать? Правду, предположил он. Что же еще?
– Не знаю, – ответил он. – Но я понимаю, за что он тебя любит.
Свадьба прошла замечательно благодаря полковнику Ломонду. Его речь была короткой.
– Моя прекрасная внучка выходит замуж за родственника, что считается разумным поступком. В конце концов, если выходишь замуж за родственника, по крайней мере знаешь, кого получишь в мужья. – (По залу прокатился гул одобрения. Ни один представитель шотландской знати не станет с этим спорить.) – Этот родственник – человек, который решил поставить свое служение религии на первое место, как, смею предположить, всем нам следовало бы так поступить. Более того – я говорю здесь как старый солдат! – он готов столкнуться с неудобствами и возможной опасностью на этом пути. Он берет в жены представительницу моей семьи, которая готова разделить с ним непростую миссию, и я горжусь ею. Поэтому я прошу вас поднять бокалы и произнесу старинный шотландский тост: «Доброго здоровья!» – Он сделал паузу, а затем твердо добавил: – Долгих лет жизни!
Все уловили намек. После этого в честь молодых говорили только приятные слова.
Сейчас они втроем сидели за большим обеденным столом. Поскольку сегодня был четверг, на ланч полагалась холодная говядина с солеными овощами. Трейдеру понравилось, что подали французское вино, которое обнаружил его винодел и о котором никто еще не слышал.
– Называется «Божоле», красное, но его пьют холодным, – пояснил винодел.
Так что в Драмломонде, единственном во всей Шотландии, по четвергам это вино подавали к говядине и соленым овощам.
Сначала они беседовали о семейных делах, друзьях и обсуждали общие темы. За разговорами доели мясо.
В большинстве сколько-нибудь значимых домов у кухарок были фирменные блюда. В Драмломонде миссис Айвз была мастерицей по выпечке. В зависимости от сезона она готовила лосося в слоеном тесте или говядину «Веллингтон», и гости помнили эти блюда долгие годы. И в любой сезон как в обед, так и после мясного блюда на ланч миссис Айвз подавала два флана: один фруктовый и один несладкий. По случаю приезда Эмили сегодня пикантный флан был грибным, поскольку дочь хозяина любила его больше всего.
Эмили застонала от удовольствия. Сияющую миссис Айвз вызвали из кухни и должным образом поблагодарили.
Затем Джон Трейдер наконец перешел к делу:
