– Она была моей единственной женой. Торговцы моего положения берут младших жен, но только не я.
– Вы исключительный муж, – согласился Шижун. Казалось, он колеблется. – Но вот что я подумал – говорю как друг! – не наступит ли время, когда из чувства долга вы решите произвести на свет наследника мужского пола? В конце концов, вы обязаны своим предкам. Кто еще будет ухаживать за их могилами?
– Это правда. Жизнь продолжается.
По словам шпионов Шижуна, жизненные силы торговца уже брали верх. В течение последних трех месяцев господин Яо несколько раз посещал лучшие местные дома терпимости. Он был богат и недурен собой. Чуть за сорок, крепкого телосложения. С его широким носом, усами, загнутыми вниз на концах, и выпуклым лбом, Яо напоминал Шижуну быка, готового броситься в бой. Определенно, с таким человеком шутки плохи. Но Яо зарекомендовал себя как добрый и преданный муж. Совершенно точно. И его душевная организация была куда тоньше, чем можно подумать, судя по внешности.
Например, каждый год он демонстрировал свою дружбу Шижуну, проявляя при этом недюжинную изобретательность. Однажды он указал на антикварную вазу из недавно приобретенной им коллекции и заметил:
– Моей жене эта вещь не нравится. Не хотели бы вы перекупить ее у меня?
В качестве цены Яо назвал пустяковую сумму. Конечно же, когда Шижун показал вазу антиквару, то обнаружил, что ваза стоит в двадцать раз больше.
В другой раз Яо порекомендовал Шижуну купить дом умершего торговца:
– Говорят, старик прятал там серебро. Я поискал, но ничего не нашел. Но кто знает, может быть, вам повезет больше.
И конечно же, после покупки дома Шижун обнаружил под полом ящик с серебром, очень плохо спрятанный.
Благодаря этим скрытым услугам господин Яо, владевший двумя лучшими гончарными мастерскими в Цзиндэчжэне, которые производили фарфор исключительно для императорского двора, смог параллельно заниматься незаконным экспортом готовых изделий. Прибыль была большой, подарки соразмерными. Позаботившись о местных чиновниках, Шижун все же оставил себе приличную долю.
Случилось так, что история оказала Шижуну еще одну услугу. Через три года после переезда в Цзиндэчжэнь, когда он ожидал перевода на другую должность, при дворе в Пекине произошло знаменательное событие.
Целых десять лет до достижения ее сыном совершеннолетия вдовствующая императрица Цыси и вдова покойного императора Цыань продолжали править страной, стоя за троном.
Однако в прошлом году настало время молодому императору править лично. Увы, все оказалось не так гладко. Юноша пошел в своего никчемного отца. Ни мать, ни лучшие воспитатели, ни самые мудрые советники ничем не могли ему помочь. Все знания об империи и о своем народе он черпал, сбегая из дворца в публичные дома. Ему нашли подходящую жену, но она его не интересовала. Казалось, его вообще ничего не интересовало, кроме разврата и поиска наилучших способов побыстрее подорвать здоровье.
А потом он умер. Его отравили? Никто не знал. Приложила ли к этому руку его родная мать? Цыси утверждала, что непричастна. В конце концов, он был ее единственным сыном. Поскольку его уход был явно к лучшему, никто не хотел копаться в подробностях произошедшего. Наследником снова стал мальчик-император.
Он был сыном князя Чуня, женившегося на сестре Цыси. Строго говоря, поскольку он принадлежал к тому же поколению, что и умерший император, это нарушало законы о престолонаследии. Но Цыси добилась своего. Она приняла маленького мальчика как родного и снова играла роль матери императора, правящей из-за кулис.
Из-за всех этих событий никто при дворе не вспомнил о переводе префекта Цзиндэчжэня на новый пост. Шижун не стал напоминать о себе. Он сидел тихонько и продолжал наслаждаться дружбой господина Яо, благодаря которой к осени 1875 года значительно увеличил скромное состояние, оставленное ему отцом.
– Обычно, – продолжал Шижун, – семья жениха должна найти подходящую невесту и передать дальнейшее в руки свахи. Но, учитывая нашу дружбу, я надеюсь, вы не будете возражать, если я сделаю вам предложение. Если вы захотите снова жениться, мой дорогой Яо, у меня есть для вас невеста.
– Да? – Торговец заинтересовался. – Могу я спросить, кто она?
– Вот эта девушка. – Шижун подошел к консольному столику, открыл ящик и вытащил фотографию в рамке. – А дама, которая стоит рядом, ее мать.
Ради этого снимка пришлось попотеть. Фотографа, прошедшего обучение в Макао, отправили прямо в деревню. Он прекрасно понимал свою миссию. Фото было сделано во дворе дома, который он украсил экзотическими растениями в горшках. Мэйлин и ее дочь элегантно одели и накрасили по моде. Фотографию подретушировали по последнему слову техники. Фотограф также снял дом с противоположного берега пруда. Отреставрированный мостик отражался в пруду, красиво усыпанном кувшинками. Снимок так и излучал скромное провинциальное богатство.
Господин Яо внимательно изучил изображение.
– Девушка красива. Ее мать тоже! – восторженно сообщил он, а потом нахмурился. – Но ее матери…
