7. Развивать рабочие консультации для реализации ежегодного плана военного сотрудничества. Обе стороны обсудят возможность диалога на уровне офицеров штабов всех родов войск, включая Объединенный штаб Японии.
8. Изучить возможность обмена визитами между военными округами Народно-освободительной армии Китая (НОАК) и армиями сухопутных Сил самообороны Японии.
9. Продолжить офицерские стажировки на уровне рот и взводов в различных проектах.
10. Развивать практику стажировок между Университетом обороны Китая, Китайской академией военных наук и Национальным институтом оборонных исследований Японии, а также между китайскими университетами, такими как Научный и технологический университет НОАК и Военно-морская академия НОАК в Даляне, и Национальной оборонной академией Японии…
[В заключение] министр Хамада выразил благодарность министру Ляну Гуанле»[101].
Раз уж Хамада Ясукадзу не подтвердил под присягой, что все перечисленное обсуждалось исключительно ради введения наивных китайцев в заблуждение, этот список совместных мер не мог не встревожить.
Однако все резко изменилось после инцидента с рыболовным судном в районе островов Сенкаку 7 сентября 2010 года. В основном винить следует непродуманную реакцию Китая, которая обернулась массовыми погромами японских магазинов, арестами японских бизнесменов, находившихся в Китае, прекращением поставок редкоземельных металлов в Японию и в высшей степени провокационным (хотя юридически необходимым) требованием компенсации и извинений со стороны МИД КНР.
В целом эти события привели к кристаллизации подспудных опасений относительно истинных намерений Китая: эти опасения явно усугублялись стремительным ростом китайского могущества. В итоге воздействие этого инцидента на японское общественное мнение привело к структурным переменам. После инцидента стало ясно всем (не считая, похоже, китайское руководство), что новое восприятие японцами Китая будет носить длительный характер, что его вряд ли исправят всевозможные визиты доброй воли и политика «очарования» соседей.
Перво-наперво пришлось замолчать Одзаве и его единомышленникам, которые утратили шанс на сопротивление министерствам иностранных дел и обороны, приступившим к работе сразу по трем направлениям – по укреплению национальных вооруженных сил, по сближению с США и по расширению рамок коллективной безопасности, ориентируясь на австралийский сценарий. Распри вокруг базы Футенма не завершились, сама шумная база ВВС в самом центре города Гинован на Окинаве продолжала вызывать споры, но накал страстей существенно снизился.
Еще до инцидента у островов Сенкаку в поведении Китая прослеживалось учащение провокационных действий. Перехват военных самолетов у границ воздушного пространства Японии предлагает тому необходимое количественное подтверждение: в 2009–2010 годах число вылетов на перехват в авиации Сил самообороны Японии выросло с 274 до 386 раз. Из перехваченных самолетов 264 были российскими; это тридцатипроцентное увеличение отражает возрождение российской военной активности на Дальнем Востоке. Всего 96 чужих самолетов оказались китайскими, но общее их число возросло на 250 % с 2009 года. Самый близкий к японскому воздушному пространству перехват имел место, когда два китайских самолета-разведчика дальнего радиуса действия подошли на 50 км к границам Японии. Любопытно, что некоторые японские комментаторы связывали увеличение случаев нарушения воздушного пространства китайцами не с общим ростом активности НОАК, а с приходом к власти в Японии Демократической партии и последующим обострением японо-американских военных отношений. Это мнение подтвердил анонимный источник в министерстве обороны Японии, сообщивший, что «…[зарубежные государства], возможно, проверяют на прочность японский оборонный потенциал, так как считают японо-американские отношения ослабленными»[102].
Землетрясение 11 марта 2011 года на востоке Японии и сокрушительное цунами не могли не сказаться на всех сторонах японской жизни; не в последнюю очередь эти события затронули местные Силы самообороны, но воздействие было противоречивым. С одной стороны, состоялось перераспределение бюджетных средств, отменившее перспективу значительного увеличения фондов министерства обороны и Сил самообороны, то есть страна фактически не восприняла растущие угрозы всерьез. С другой стороны, финансирование японской армии уж точно не сократится, в отличие от других министерств, причем не только потому, что инцидент с Китаем не забыли и не простили, но и потому, что вооруженные силы оказались чуть ли не единственным эффективным инструментом государства в схватке с природными бедствиями, начало которым положило землетрясение.
