Но в нынешней новой международной расстановке сил сильная юридическая позиция Японии не имеет никакого значения. Если Китай продолжит стремительно расти, экономически и в военном отношении, не только в ближайшие годы, но и в ближайшие десятилетия сохранение независимости Японии будет во многом зависеть от силы антикитайской коалиции как таковой. Конечно, решимость самой Японии и поддержка со стороны США важны, однако союз с Российской Федерацией может в самом деле стать решающим фактором – и сам по себе, и вследствие положения сопредельных государств, то есть Монголии, Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана, на которые Россия продолжает оказывать существенное влияние. Выступая единственным их защитником от могучего Китая и от фанатиков из исламских стран к югу, Российская Федерация вряд ли утратит свою гегемонию в странах Центральной Азии. Тем самым стратегическая значимость России, особенно с точки зрения геоэкономики, будет лишь возрастать.
Если в ответ на агрессию Китая или на кровавое подавление беспорядков внутри КНР Соединенные Штаты Америки и их единомышленники прервут торговые отношения с Китаем – более чем возможная альтернатива военной эскалации, которую сдерживает наличие ядерного оружия, – Китай все равно сможет закупать нужные ему топливо и сырье у Российской Федерации и ее союзников, если те сами не станут частью антикитайской коалиции.
Да, пока прерывание торговых отношений с Китаем выглядит немыслимым, однако оно сразу же войдет в повестку дня в случае нападения Китая на Тайвань или при масштабных расправах с тибетцами, уйгурами или монголами (даже с бунтующими студентами), вне зависимости от любых «геоэкономических» реакций. Торговля оружием между США, Западной Европой и Китаем прервалась из-за кровопролития на площади Тяньаньмэнь в 1989 году и с тех пор не возобновлялась.
Если потребности Китая в сырье будут удовлетворять Россия и ее вассалы, Китай не ощутит угрозу вследствие прекращения морской торговли; тем самым обнулится лучший способ воздействия на агрессивный Китай без сползания ко всеобщей войне, которая грозит перерасти в ядерную.
Напротив, если Российская Федерация и ее союзники согласятся участвовать в торговых санкциях против Китая, присоединятся к США, Японии, Австралии и прочим государствам коалиции, то Китай окажется в фактическом окружении, причем он никого не сможет запугать; этой коалиции потребуются не солдаты, а таможенные чиновники для оказания немедленного и мощного давления на китайское правительство.
Сама вероятность такого развития событий должна побудить Китай отказаться от любых неверных шагов на международной арене – не меньше, чем прямая и явная угроза. Но если он не прислушается к предупреждениям, если не откажется от своего высокомерного поведения, торговые санкции все же заставят его образумиться – при условии, что в них будет участвовать Российская Федерация со своими союзниками, хорошо обеспеченными ресурсами.
Отсюда следует, что в мире, разделенном на Китай и его противников, Москва окажется в роли стратегического игрока, и ее власти получат в свои руки рычаги воздействия, которыми наверняка воспользуются. Безусловно, такой расклад доставит массу неприятностей США и союзникам, особенно если российское правительство останется таким же авторитарным, каким выступает сегодня. Такое положение дел изрядно осложнит возможное сотрудничество, ибо российское руководство будет поддерживать распространенное в народе недоверие к миру извне, в том числе к стратегическим союзникам России (сталинский режим поступал так на протяжении всей Второй мировой войны – без особых сложностей или последствий для своей власти[114]).
С другой стороны, сотрудничество с Россией и Монголией не сулит Японии избыток проблем, будучи исключительно экономическим по своему содержанию; оно сведется лишь к коммерчески выгодным проектам – а для хороших отношений между правительствами ничего больше и не нужно. Этого будет достаточно, чтобы открыть путь японским инвестициям и менеджерам в Монголию и Российскую Федерацию, прежде всего в Дальневосточный федеральный округ, который простирается по необъятной Восточной Сибири до берегов Северного Ледовитого и Тихого океанов, но его население составляет всего около 6 миллионов человек – меньше, чем проживает в одном соседнем китайском городе Харбин. Все население Монголии – менее 3 миллионов человек – уступает численности населения города Баотоу в автономном китайском районе Внутренняя Монголия. Понятно, что правительства России и Монголии обеспокоены не только грядущими последствиями демографического дисбаланса с Китаем, но и растущим уровнем китайской экономической активности на своих территориях.
Следовательно, для обоих правительств предпочтительнее, если вместо китайских инвесторов, менеджеров и техников прибудут какие-то другие иностранцы из менее опасных стран, расположенных подальше (что угодно, лишь бы избавиться от китайского присутствия и замедлить его рост).
