9. Подавайте пример должного поведения и вежливости, чтобы улучшить нравы и исправить обычаи.
10. Усердно занимайтесь предписанным вам делом, чтобы сбылись чаяния людей.
11. Наставляйте младших, чтобы отвратить их от зла.
12. Преграждайте путь клевете и злословию, чтобы защитить честных и правдивых.
13. Не укрывайте в домах дезертиров, чтобы не разделить с ними уготовленного им наказания.
14. Платите исправно подати и налоги, чтобы не подвергнуться наказанию за неуплату государственных сборов.
15. Объединяйтесь в общины и стодворки, чтобы воспрепятствовать грабежу и разбою.
16. Устраняйте вражду и гнев, чтобы явить воочию ценность человеческой жизни.
С 1662 г. по 1796 г. трон занимало всего три императора, и это был один из самых благополучных периодов в истории Поднебесной. Канси ввел щадящий налоговый режим (а по его указу от 1713 г. увеличение налогов было навсегда запрещено – что, конечно, нельзя было иногда не нарушать).
Как когда-то, главным объектом налогообложения стала земля, а не живые человеческие души. Теперь появление каждого маленького человечка не означало отягчения налогового гнета, а стремление каждой китайской семьи иметь побольше детей осталось неизменным. И это, и широкое освоение высокопродуктивных и калорийных культур – батата и арахиса, и политическая стабильность, и, конечно же, многое другое, – привело к тому, что в Китае произошел невероятный демографический взрыв. Если к началу XVII в. численность населения вряд ли превышала 150 млн, то к концу XVIII в. она составляли где-то около 300 млн, а к середине следующего столетия – уже все 400 млн.
Это привело к существенным переменам в способах ведения сельского хозяйства (вернее, к повсеместному усилению ранее уже наметившихся кое-где тенденций). Если в конце XVI в. на душу населения приходилось примерно 8 му земли (напомню, му – это немного больше наших 6 соток), то к середине XIX в. – только 3 му. Результат: чтобы прокормить все это астрономическое количество ртов, надо было выжимать как можно больше даров природы с единицы площади. А для этого китайские крестьяне должны были вкладывать в эту самую единицу в десятки раз больше трудовых усилий, чем их европейские коллеги. Теперь редко где пахали на волах: стали применяться прадедовской конструкции плуги (по сути – почти что сохи, потому что металлическим зачастую был только лемех), тягловой силой для которых был сам человек. Отправляясь по каким-то своим делам в город, крестьянин обязательно прихватывал с собой ведерко, а то и два: в них он собирал отходы своей жизнедеятельности, чтобы вернуть их потом в качестве удобрений в свою драгоценную землю.
Опираясь в управлении в первую очередь на класс чиновников, цинские власти стремились самым широким образом использовать и местное самоуправление. А в нем основную роль играли клановые структуры, верхушку которых составляли «сильные дома». В их среде было немало обладателей ученых степеней – шэньши, не занятых на госслужбе. Они и привлекались обычно к управлению, и им, как и в прежние века, несложно было найти общий язык с уездными чиновниками. В первую очередь, хочется надеяться, по поводу проведения общественно-полезных мероприятий, но далеко не в последнюю – при решении вопроса: как поделить ту часть налогов, которая будет собрана, но почему-то не попадет в казну. И тут цинское правительство выказало знание жизни и разумную снисходительность к человеческой природе: оно перестало считать такую практику за состав преступления. По указу 1713 г. местное руководство получило свои уезды на своеобразные откупа: были установлены фиксированные поступления в казну, а что будет собрано сверх того (в пределах установленной нормы, разумеется, без самодеятельности) – считалось законным приварком чиновной рати и ее помощников. Причем достаточно долгое время правительству удавалось удерживать процессы в рамках, в которых, по меткому определению Л. С. Васильева, «и волки были сыты, и овцы целы» – и делало оно это в том числе за счет умаления собственных, правительственных амбиций. Но в перспективе (правда, достаточно отдаленной) такая политика оказалась чреватой серьезными потрясениями.
В городах на подъеме было ремесленное производство. В приморских провинциях увеличивалось число ткацких предприятий, шелковые и хлопчатобумажные ткани с которых шли не только на внутреннее потребление, но и на экспорт. Мануфактур еще было мало, основная часть производства была сосредоточена в традиционных мастерских – но и при таком уровне развития только в районе Шанхая в ткацком деле было занято около 200 тысяч работников. Несколько сотен тысяч человек занимались изготовлением фарфоровых изделий.
