Соболя и рудные богатства были основным материальным стимулом, толкавшим государство Российское на Восток (об имперских амбициях и мучительном романтическом зуде – тяге к перемене мест, насколько они присущи нам и присущи ли вообще – распространяться не будем. В любом случае, это недуги наши, а не китайские). Главным опорным центром русской экспансии в Восточную Сибирь некоторое время был основанный в 1632 г. на берегу Лены Якутск. Отсюда в 1643 г. отправился в поход «письменный голова» Василий Данилович Поярков с отрядом ратных людей (стрельцов) и казаков. Оправляя эту экспедицию, русские воеводы уже были наслышаны, что где-то там, на юге имеются месторождения серебряной, медной и свинцовой руды, много пушнины и рыбы, а еще, что очень немаловажно, – тамошние инородцы хлебопашествуют. В тех дебрях вопрос снабжения государевых людей продовольствием был одним из первостатейных.
Первопроходцы, проплыв на стругах по Лене и Алдану, перетащили свои суда волоком в неведомую прежде Зею и, пройдя по ней, оказались на Амуре. Затем, спустившись по великой реке до самого ее устья и перезимовав там, путешественники вернулись в Якутск. Это была разведка боем. Приводя в повиновение местные племена и облагая их ясаком, русские не раз пускали в ход оружие. Иногда обороняясь, иногда чтобы сломить сопротивление и припугнуть, иногда попросту грабя. Поярков, согласно немногочисленным источникам, при всей своей отваге человеком был жестоким и корыстным. Не жалел не то что чужих – он и со своими людьми часто был беспощаден. По рассказу очевидца, встретив по пути острожец со стрельцами, он начисто выгреб у соотечественников все продовольствие, доведя их до того, что они стали поедать тела убитых инородцев и своих погибших от голода товарищей. Некоторых Поярков «своими руками прибил до смерти, приговаривая: «Не дороги они, служилые люди! Десятнику цена десять денег, а рядовому два гроша!».
Не будем на примере этой личности и на основании подобных фактов давать оценку всеми ходу русской колонизации. Можно обойтись даже без традиционных контрдоводов о грубых людях, живших в грубые времена, и о том, что «все были такими» – а наши все же добрее по определению. Вспомним, что многие местные родовые сообщества и племена во главе со своими князьками впоследствии предпочитали перебираться на российскую территорию. Впрочем, случалось и обратное: довольно многочисленная народность дауров перебралась в Маньчжурию – и возможно, не только потому, что ее понуждали к этому цинские власти. Сложен мир – сплошная диалектика.
Фарфоровая ваза с росписью кобальтом (XVIII в.)
В 1649 г. в поход отправился человек более уравновешенный и обстоятельный – «опытовщик» (промышленник-предприниматель) Ерофей Павлович Хабаров (ок. 1603 – после 1671), уже известный к тому времени как исследователь бассейна Лены. Другим маршрутом выйдя в Амур во главе отряда промышленных и служилых людей, он довольно подробно изучил его берега, составив «чертеж реке Амуру». По ходу плавания путникам попадались пустые городки «тунгусов» – их жители разбегались, находясь под впечатлением от ранее состоявшихся знакомств с «вольными казаками». Хабаров старался успокоить туземцев, уговаривал их жить без опаски и платить необременительный ясак московскому государю – три соболиные шкурки в год со взрослой мужской души. Но в ответ зачастую слышалось, что они предпочитают по-прежнему платить дань «богдойскому царю», а не невесть откуда взявшимся пришельцам («богдойским царем», «богдыханом» русские источники часто называют китайского императора: слово происходит от монгольского богдохан – «священный государь»).
Однажды дело дошло до большого кровопролития – во время следующего похода Хабарова, когда якутский воевода обеспечил его большей воинской силой. Даурский князь Гугудар отказался сдать свой городок (с тройным рядом стен), горделиво заявив при этом: «Даем мы ясак богдойскому царю, а вам какой ясак у нас? Хотите ясака, что мы бросаем последним своим ребятам?» (передано, разумеется, в изложении русской стороны). Но в последовавшем сражении пушечному и пищальному огню храбрые туземцы смогли противопоставить только луки и стрелы (как на картине Сурикова). Около шестисот из них полегло в битве. Русские потеряли четверых убитыми и сорок пять человек раненными.
Общее же впечатление от этих первых походов, доведенное до сведения московского правительства, было следующим: «По славной великой реке Амуру живут даурские люди, пахотные и скотные, и в той реке всякой рыбы много против Волги, по берегам луга великие и пашни, леса темные большие, соболя и всякого зверя много, государю казна будет великая… Даурская земля будет прибыльнее Лены, да и против всей Сибири будет место украшено и изобильно».
