Один из мандаринов оказался наместником пограничной провинции, и стал напоминать о перебежчиках с китайской стороны на российскую – не забыл и о Гантемире. Кроме того, поставил в известность, что некоторые прибывавшие в Поднебесную после Байкова российские люди утверждали, что имеют при себе царские грамоты к Сыну Неба. Китайцы им верили, а пришельцы успешно сбывали товары из прибывших с ними караванов, – в обход обычных правил торговли, – после чего выяснялось, что никакой грамоты у них не было и нет. Резюме было сделано вполне логичное: где гарантия, что и он, Спафарийй – не дипломат того же пошиба? Но при этом от себя лично переводчик-голландец пояснил, что на самом деле китайцев больше волнует другое: собственные недавние послания их повелителя к русскому царю (тогда у нас правил Алексей Михайлович) были выдержаны в высокомерном тоне, и теперь они боятся, как бы доставленная грамота не содержала в себе ответного удара. Кроме того: они опасаются, как бы сделанная русскому царю уступка не была воспринята окрестными государями как признак страха перед Россией.
По отношению к посольству были применены и недозволенные приемы: в Пекине установилась тогда страшная жара, а русских людей никуда с отведенного им двора не выпускали, снабжали теплой затхлой водой, продукты же охранники продавали им втридорога.
Фарфоровая ваза с подглазурной росписью эмалями (XIX в.)
Наконец, процедура была согласована. Посол привезет грамоты не в приказ, а прямо во дворец, в зал заседаний, и положит их на императорское место – ближние люди немедленно отнесут их прямо повелителю. Кланяться Сыну Неба посол будет не тремя долгими земными поклонами, а одним недолгим. Во время споров по этому пункту Спафарийй не удержался от укола: «Вы холопи богдыхановы, и умеете кланяться; а мы богдыхану не холопи, кланяемся как знаем».
Спафарийй описал аудиенцию следующим образом. Отдав императору согласованный поклон, он сел на подушку в трех саженях (метрах в семи) от престола. Покрытый позолоченной резьбой деревянный трон находился на помосте высотою в сажень, к нему вели три позолоченные лестницы. «Богдыхан человек молодой, лицом шедроват (хорош собой?), говорили, что ему 23 года. В палате по обоим сторонам, на земле, на белых войлоках сидели братья и племянники богдыхана… Начали разносить чай родным богдыхана и всем ближним людям, разносили в больших желтых деревянных чашках, чай был не китайский, а татарский, вареный с маслом и молоком, музыка играла умильно и человек что-то кричал. После чего музыка и крики прекратились, все встали, богдыхан сошел с своего места и отправился в задние палаты».
Как видим, Сын Неба практически не удостоил посла никаким вниманием, но вельможи утешали, что состоится повторная аудиенция, во время которой непременно произойдет разговор. Так и произошло. Богдыхан тихим голосом сказал что-то иезуиту, тот подошел к послу и велел встать на колени – после чего передал слова повелителя: «Великий самодержец всего Китайского государства хан спрашивает: великий государь, всея России самодержец, Белый царь в добром ли здоровье?». Спафарийй отвечал: «Как мы поехали от великого государя, то оставили его в добром здравии и в счастливом государствовании; и желает великий государь богдыханову величеству также долголетнего здравствования и благополучного государствования, как наилюбезнейшему соседу и другу» (следует заметить, что государь Алексей Михайлович в том году скончался, а перед этим на протяжении нескольких лет тяжко хворал и заметно одряхлел – будучи человеком очень тучным). Следующие вопросы были: «Царское величество скольких лет? С какого возраста и как давно начал царствовать?» Посол ответствовал, что «великий государь лет пятидесяти (он прожил почти 47 лет –
А потом произошел небольшой скандал – о котором дипломат не поставил в известность кремлевский Посольский приказ, но о котором и спустя десятилетия не могли забыть при китайском дворе. Когда Сын Неба осведомился, что знает посол о звезде под названием Золотой Гвоздь (очевидно, имелась в виду Полярная Звезда), тот ответил, что «на небе не бывал и имен звездам не знает». Несомненно, грек позволил себе пошутить, но в Поднебесной о европейском юморе понятия не имели и сочли это за откровенную грубость. Инцидент, правда, остался без последствий: подали арбузы, яблоки, сладости и очень недурное вино (на манер ренского, его выделывали иезуиты). Вином угощали только членов посольства – китайские вельможи довольствовались чаем.
