Для зимовья и как опорный пункт Хабаров поставил Ачанский городок. Но в 1652 г. произошла знаменательная историческая встреча: под его стенами появилось вооруженное пушками и мушкетами войско, посланное цинским наместником – для того, чтобы изгнать пришельцев (к тому времени, как мы помним, север Поднебесной уже был под властью маньчжуров). Из донесения Хабарова: «Марта в 24 день, на утренней заре, с верх Амура реки славная ударила сила на город Ачанский, на нас козаков, сила богдойская, все люди конные и панцирные… ажно бьет из оружия и из пушек по нашему городу казачью войско богдойское. И мы козаки с ними, богдойскими людьми, войском их, дрались из-за стены с зари и до схода солнца… а богдойские люди знаменами стену городскую укрывали».
Когда толмачи перевели Хабарову и другим воинам громогласный призыв маньчжурского военачальника к своим солдатам брать русских живьем – те, «служилые люди и вольные козаки» изготовившись к новой схватке и, сотворив молитвы, «промеж собою прощались и говорили: «Умрем мы, братцы козаки, за веру крещеную, и постоим за дом Спаса и Пречистые и Николы Чудотворца, и порадеем мы козаки государю и великому князю Алексею Михайловичу всея Руси, и помрем мы козаки все за один человек против государевы недруга, а живы мы козаки в руки им, богдойским людям, не дадимся».
На таком душевном подъеме русские ратники открыли ожесточенный огонь из большой медной пушки, «из иных пушек железных» и из прочего оружия и сами пошли в атаку через сделанный неприятелем пролом в стене. «И нападе на них, богдоев, страх великий, покажись им сила наша несчетная, и все богдоевы люди от нашего бою побежали врознь. И круг того Ачанского города смекали мы, что побито? Богдоевых людей и силы их шестьсот семьдесят шесть человек наповал, а нашей силы козачьей легло от богдоев десять человек, да переранили нас козаков на той драке семьдесят восемь человек».
Но если Хабаров и его соратники не щадили живота своего за веру, царя и отечество, то действовавшие по своей инициативе отряды вольных казаков зачастую попросту разбойничали и творили немало зла туземцам. Среди них были и отколовшиеся от отряда Хабарова. Он доносил: «воры государевой службе поруху учинили, иноверцев отогнали и землю смяли», а с оставшимися у него людьми «землею овладеть нельзя, потому что земля многолюдная и бой огненный».
После описанного первого сражения борьба шла с переменным успехом. В 1655 г. Онуфрий Степанов, сменивший отбывшего в Москву Хабарова, отразил нападение «десяти тысяч богдойского войска», оснащенного «всякими приступными мудростями», на острожек в устье реки Комары, впадающей в Амур. Осаждавшие пускали на стрелах зажигательные заряды, штурмовали крепостцу со всех четырех сторон, укрываясь за установленными на телегах обитыми кожей деревянными щитами и пытаясь взобраться на стены по специальным, передвигаемым на колесах и оснащенным баграми лестницам. Но штурм был отбит, и китайцы, постреляв несколько дней для очистки совести из пушек, ушли, оставив все свои «приступные мудрости».
Фарфоровое блюдо с драконами и фениксами (XVIII в.)
Однако в 1658 г. Степанов со своим отрядом попал в устроенную маньчжурским войском засаду. Русские плыли на стругах по Амуру, многочисленный неприятель неожиданно атаковал их от берегов на укрытых в засаде больших судах. Командир и двести семьдесят его казаков погибли, спастись удалось менее чем половине отряда. Собранный ясак и войсковая казна достались победителям. «Богдойского царя люди» долго радовались этому успеху.
Но ставились новые остроги, важнейшими из которых были Нерчинск при впадении реки Нерчи в Шилку и Албазин на Амуре. В 1667 г. произошел вроде бы незначительный, но показательный для тогдашних российско-китайских отношений эпизод. Тунгусский «князек» Гантемир, проиграв тяжбу в китайском суде, с досады (или из страха перед карой) со всеми своими людьми – всего человек сорок, перешел на русскую сторону, обязавшись платить установленный ясак – по три соболя с мужчины. Китайский наместник отправил по этому поводу ноту нерчинскому воеводе Аршинскому: «Вы бы послали к нам послов своих, чтобы нам переговорить с очей на очи: из-за того, чтобы с мужика брать по соболю или по два, нам с великим государем ссориться незачем. Но вы подумайте: кто платит великому государю ясак и сбежит, то разве вы не ищете его по десяти, по двадцати и по сто лет?»
Действительно, взаимные претензии по поводу каждой из таких «перебежек» предъявлялись на самом высоком уровне многие десятки лет. Для русских, например, весьма ощутимо было переселение на китайскую сторону даурцев и других земледельческих народностей, снабжавших их хлебом.
