— Агамемнон обеспокоен задержкой твоего ответа, — предупредил Пейсистрат.
— Он скоро у него будет, — заверил его Кэбот.
Грендель выдернул свой шест из горла своего противника, и швырнул его на песок. Затем он обернулся и, зайдя в цементную платформу, отстегнул цепь белокурого домашнего животного от кольца и медленно повел девушку с платформы, сначала на песок, и потом через арену к одним из дальних ворот. Блондинка все время перемещалась на четвереньках.
Двое дежурных с баграми подцепили безвольное тело чемпиона, и поволокли его по песку к другим воротам.
— Ну вот, теперь блондинка в безопасности, — сказал Кэбот.
— Здесь, ни один человек не может быть в безопасности, — заметил Пейсистрат, но его голос потонул во внезапном рокоте барабанов.
— Что это? — спросил Кэбот.
— Кульминация этого дня, — пожал плечами Пейсистрат.
Из дальних ворот вывели кюра, спотыкающегося под массой тяжелых цепей, и, подгоняя горячими железными прутьями, погнали к центру арены.
— А вот и Лорд Пирр, — констатировал Пейсистрат.
— Кажется, он болен, — заметил Кэбот.
— Скорее он просто ослаб от голода, — предположил Пейсистрат.
Служащие освободили кюра от цепей и оставили его в одиночестве стоять в центре арены. Расстояние скрадывало его размеры, и Пирр казался довольно маленьким.
— Или, не исключено, — добавил Пейсистрат, — что он может быть ослаблен потерей крови.
— Не понял, — удивленно посмотрел на него Кэбот.
— Выкаченной из его вен, — пояснил Пейсистрат. — Так что никакой видимой раны не осталось.
— Тем не менее, — сказал Кэбот, — он — по-прежнему опасный противник. Агамемнон не лишен храбрости, если решился встать перед таким врагом, кюр против кюра.
— Возможно, — не стал отрицать Пейсистрат.
— Каким будет оружие? — осведомился Тэрл.
— Никаким, — ответила Пейсистрат.
— Вообще никаким?
— Рука против руки, клык против клыка, — сказал Пейсистрат.
— Тогда он, действительно, храбр, — заключил Кэбот.
— Возможно, — пожал плечами Пейсистрат.
— Наверное, было бы лучше выставить против Лорда Пирра какого-нибудь чемпиона, — предположил Кэбот, — вместо того, чтобы рисковать собой, Ликом Неназванного, на арене.
— Агамемнон даст бой, кюр против кюра, — сказал Пейсистрат.
— Достойный Лорд для Мира, — сказал Кэбот. — Могу только поприветствовать его.
Снова загрохотали барабаны, и головы сидевших на трибунах кюров повернулись к участку высокой стены, ниже и слева от того места, где была установлена клетка, в которой стояли Кэбот и Пейсистрат.
В стене распахнулись две мощных двери. Через такие ворота мог бы спокойно пройти тарларион.
Несколько мгновений ничего не происходило.
— Ай-и! — ошарашено протянул Кэбот.
В портале появилось нечто, шириной порядка восьми — десяти футов и высотой все двадцать, что выглядело как гигантский металлический кюр, по крайней мере, тело, голова и все пропорции, за исключением размера, в точности совпадали. Блики света вспыхивали на металлических пластинах и клыках огромного искусственного животного. Внезапно, острые, подобные кривым ножам когти, в фут длиной, вероятно, выброшенные освобожденными от стопоров пружинами, выпрыгнули на всеобщее обозрение.
— Это — тело Агамемнона, — сухо прокомментировал Пейсистрат.
Огромная металлическая голова с пылающими как огонь глазами, повернулась из стороны в сторону и, чуть наклонившись, замерла, словно всматриваясь в фигуру стоявшего на арене Лорда Пирра.
Затем, медленно, шаг за шагом, тяжелая фигура приблизилась к Пирру, который спокойно стоял на своем месте, не делая ни единого движения, чтобы убежать или защититься.
Одна из металлических лап перечеркнула наискось воздух, и на груди и щеке Лорда Пирра появились тонкие полосы, быстро набухшие кровью.
Еще дважды механический монстр взмахнул рукой, но кюр, возможно, прилагая все свои силы, остался стоять на ногах.
— Он пытается заставить его драться, — прокомментировал Пейсистрат. — Смотри, Лорд Арцесила покидает свое место на трибуне.
Вслед за ним потянулись и другие кюры.
Металлическое животное снова и снова било Пирра, похоже, все больше и больше приходя в неистовство, иногда отбрасывая на ярды окровавленное тело.
Но Лорд Пирр, снова и снова, поднимался на ноги и не прилагал ни малейших усилий к тому, чтобы убежать или защититься.
— Почему он не борется? — спросил Кэбот.
— Он борется, — сказал Пейсистрат.
— Где же он борется? — удивился Кэбот.
— Здесь вовлечено очень много того, что Ты просто не понимаешь, — пожал плечами Пейсистрат.
— Безусловно, — раздраженно буркнул Кэбот, — что еще он мог сделать в такой ситуации?
— Агамемнон хочет принудить его к борьбе, чтобы он бросался, выл и в бесполезной ярости царапал металл.
— Однако для кюров не характерно отказываться от борьбы, — заметил Кэбот, — какой бы невероятной ни казалась победа.
— Но он борется, — сказал Пейсистрат.
— Что-то я этого не замечаю, — проворчал Кэбот.
