— Пожалуй, Ты не должен убивать его, — решила она. — Ты — чемпион. Он не стоит твоего удара.
— Она унижает меня, — ухмыльнулся Кэбот.
— Меня тоже, — отозвался Грендель. — Она унижает всех, кого она не боится.
— А Ты присмотрись к ней, — предложил Кэбот, — и задумайся об ошейнике.
— Значит, Ты именно так рассматриваешь женщин? — полюбопытствовал Грендель.
— Зачастую, особенно если я нахожу их интересными, — кивнул Кэбот, которому вдруг вспомнилась одна брюнетка, найденная им интересной.
— Она — свободная женщина, — вздохнул Грендель.
— Такая же, какими когда-то были большинство рабынь, — пожал плечами Кэбот.
— Принеси мне вина, — приказала блондинка Гренделю, и он снова безропотно передал ей флягу.
— Я думал, что домашним животным вино не позволено, — заметил Кэбот.
— Я не домашнее животное, — бросила девица.
Рабыням иногда разрешают выпить вина, если они просят достаточно красиво. Рабыня зависит от своего господина во всем, включая еду. Владелец всегда девает первый укус. Если он усаживается, скажем, на скамье или стуле, то рабыня обычно ест стоя на коленях у его ног. Иногда ее кормят с руки, но в основном это касается первых порций. Иногда она должна есть из мисок, поставленных на пол, не пользуясь руками, стоя на четвереньках и опустив голову вниз.
— Еще хлеба, — велела блондинка, и громадный Грендель, волоча ноги, снова принес ей требуемое.
— Как Ты оказался здесь? — поинтересовался Грендель.
— Я был пьян. Напился в Цилиндре Удовольствий, — ответил Кэбот. — Похоже, Пейсистрат предал меня. А очнулся я уже здесь в кандалах вязки.
— Значит, Ты отклонил предложение Агамемнона, касавшееся вооружения и командования людьми Земли против Сардара, — заключил Грендель.
— Разумеется, — усмехнулся Кэбот.
— Честь? — уточнил Грендель.
— Конечно, — кивнул Кэбот.
— Тогда в чем тебя мог предать Пейсистрат? — поинтересовался Грендель.
— Он не дал мне возможности сбежать и бороться, — ответил Кэбот.
— Бесплодная возможность, — отмахнулся Грендель. — Неужели Ты хотел бы, чтобы Пейсистрат рискнул своей собственной жизнью, а заодно и жизнями своих людей, ради этого короткого, бесплодного побега, не более чем жеста бессмысленного вызова с твоей стороны?
— Он — мой враг, — заявил Кэбот.
— Нет, — покачал головой Грендель.
— Он — человек Агамемнона, — добавил Кэбот.
— Он — свой собственный человек, и один из нас — сказал Грендель и, столкнувшись с озадаченным взглядом Кэбота, пояснил: — Тех, кто готов свергнуть Агамемнона. Как был готов пойти на это Лорд Пирр, и как по-прежнему готов Лорд Арцесила.
Блондинка ошеломленно уставилась на него.
— Это было опрометчиво, друг Грендель, говорить такое при ней, — заметил Кэбот. — Она все слышала и ради спасения своей шкуры, предаст и тебя, и Пейсистрата, и Арцесилу.
— Нет, — замотала головой Бина. — Нет, нет!
— Она теперь умеет говорить, — напомнил Кэбот. — Кто может говорить, тот может предать.
Грендель медленно повернулся, и окинул блондинку пристальным взглядом.
— Нет! — отшатнулась та. — Я ничего не скажу. И я ничего не слышала. Ничего!
— Тайны, — усмехнулся Кэбот, — легко выбалтываются свободными женщинами.
— Не беспокойся, — сказал Грендель блондинке. — Я не собираюсь причинять тебе вред. Пусть Ты и готова предать меня хоть слину, хоть тарлариону, хоть обречь на сто смертей, я не причиню тебе вреда.
— Я хочу попасть на Гор, — заявила она. — Там я буду в безопасности. Там я буду богата! Своей красотой я пробью себе путь. Я красива, и мужчины сделают все, стоит мне только захотеть. На Горе я буду Убарой!
— На Горе, — осадил ее Кэбот, — красота чаще встречается на цепях трактирщиков, чем на тронах городов.
— Я не настолько глупа, чтобы быть рабыней, — фыркнула блондинка.
— Рабынь, — заметил Кэбот, — обычно выбирают не столько за их красоту, сколько за их ум. Высокий интеллект значительно повышает цену женщины на прилавке невольничьего рынка.
В этом, конечно, нет ничего удивительно, ведь чем острее ум женщины, тем лучше она понимает свое единение со своими глубокими женскими потребностями, тем лучшей рабыней она станет.
— Я ничего никому не скажу, — пообещала она.
— В любом случае было бы разумно принять меры предосторожности, — сказал Кэбот.
— В них нет необходимости, — поспешила заверить его девушка.
— Возможно, мы могли бы организовать тебе билет на следующий транспорт на Гор, — задумчиво проговорил Кэбот.
— Да, сделайте так! — воскликнула она.
— Вообще-то, это была шутка, — усмехнулся Кэбот.
В этот момент до них долетел звон сигнального рельса, тут же подхваченный другим, третьим и вскоре, казалось, звенел сам цилиндр.
— Они нашли труп того, у кого я позаимствовал ключ от ваших цепей, — констатировал Грендель. — Он сторожил сарай, в котором хранятся кандалы вязки.
— Пожалуй, я пожелаю тебе всего хорошего, — сказал Кэбот. — Думаю, нам будет лучше идти каждому своей дорогой.
— У тебя есть планы?
— Конечно.
— Я тоже думаю, — кивнул Грендель, — что будет лучшим, если Ты не пойдешь с нами, как будто мы заговорщики или союзники. Я надеюсь, что смогу купить ее жизнь.
— Каком образом? — поинтересовался Кэбот.
