— Несомненно, приятно владеть красавицей, голой, в рабском ошейнике, которая ползает перед тобой, умоляя о твоем прикосновении.
— Это очень приятно, — признал Кэбот.
— Кажется, из нее получилась превосходная рабыня.
— Она пока еще учится, — заметил Кэбот.
— Как по твоему, она принесла бы хорошие деньги?
— Думаю да, — ответил Кэбот.
— Тогда, — заключил Лорд Грендель, — ее нужно держать под самой жесткой и превосходной дисциплиной.
— По какой причине? — поинтересовался Кэбот.
— Чтобы сохранять ее достойной такой цены, — пожал плечами Грендель.
— Понятно, — кивнул Кэбот.
— Она жалобно рыдала, — напомнил Лорд Грендель, — когда мы покидали лагерь. Это было неудобно. Что должны были подумать наши братья?
— Она почти обезумела, — заметил Кэбот. — Я думаю, что это правильно и полезно, позволять рабыне давать выход своим чувствам, рыдать или плакать, если ей это требуется.
— До некоторой степени, возможно, — согласился Грендель, — но затем она должна быть призвана к тишине, взглядом или словом. Позже, если она желает, в подходящих условиях, дома, в своей клетке, конуре или на цепи, она может сколько угодно метаться, стонать, плакать, рыдать.
— А я и не знал, что Ты разбираешься в управлении человеческими рабынями, — удивился Кэбот.
— Она нуждается во вкусе плети, — заметил Грендель.
— Она — женщина с Земли, — пожал плечами Кэбот.
— Тем важнее это для нее, — сказал Грендель.
— Я понимаю.
— А как еще она может узнать, что она, действительно, рабыня, а Ты, действительно, ее господин, если Ты ни разу не познакомил ее со своей плетью? Тем более, что она сама хочет с нею познакомиться.
— Откуда Ты это знаешь? — полюбопытствовал Кэбот.
— Это очевидно, — усмехнулся Лорд Грендель.
— Что-то я не припоминаю, чтобы Ты сам применил плеть к Леди Бине, — проворчал Кэбот.
— Но это невозможно, — потрясенно пробормотал Грендель. — Это было бы совершенно неподобающе. Ведь она — свободная женщина.
— Ты все еще подозреваешь ее в предательстве? Я имею в виду случай с арсеналом.
— Конечно, — ответил Грендель. — Совершенно ясно, что она виновна. У самого Флавиона, скорее всего, не было подходящей возможности покинуть лагерь незадолго до нападения, по крайней мере, не на достаточно долгое время, не привлекая внимания, а возможно и подозрений. Думаю, что он предпринял определенные меры, чтобы обеспечить ее побег. Как еще это могло случиться? И он послал ее к Агамемнону, несомненно, снабдив паролем и отзывом. Каждый из них виновен. Каждый был союзником другого.
— Думаешь, она теперь занимает высокое положение при Агамемноне?
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — проворчал Лорд Грендель.
— Статий и другие, — напомнил Кэбот, — хотят ее крови.
— Они ее не получат, — заявил Лорд Грендель, — не пролив сначала мою.
— У них на уме жестокие пытки, — предупредил Кэбот.
— Сомневаюсь, что ей угрожает какая-либо опасность, — усмехнулся Лорд Грендель, — восстание провалилось.
— Почему тогда, — осведомился Кэбот, — Ты продолжаешь войну?
— Потому, что это нужно, — ответил Грендель. — Это по-кюрски.
— Понятно, — кивнул Кэбот.
— А почему Ты продолжаешь войну? — в свою очередь спросил Грендель.
— Потому, что это нужно, — усмехнулся Кэбот. — Это по-гореански.
— А вот мне любопытно, — сказал Лорд Грендель, — почему в лагере Ты вел себя так подобострастно по отношению к Флавиону, так усердно следя за его потребностями, прислуживая ему, ухаживая за ним и так далее.
— Это нравилось ему, как мне кажется, — объяснил Кэбот, — быть обслуженным человеком, одним из тех, кого он, несомненно, рассматривает как низший вид.
— Что не так уж и неуместно, — заметил Грендель.
— Возможно, — не стал спорить Кэбот.
— Ты даже натер до блеска его мех мягким полотенцем, — припомнил Грендель. — Вероятно, это было сделано, чтобы казалось, что Ты оказал ему честь, а на деле Ты пытался смягчить его подозрения, если они у него были или что-то в этом роде?
— Возможно, — ответил Кэбот, не вдаваясь в подробности.
— Но почему только в течение одного дня? — не отставал его товарищ.
— Этого было бы достаточно, — пожал плечами Кэбот.
— Мы не должны спугнуть его, — предупредил Грендель.
— Конечно, — согласился Кэбот.
— Утром, — сказал Грендель, — мы выступаем назад в лагерь.
— Хорошо, — кивнул Кэбот. — Ты что-то говорил про то, что я разговаривал во сне?
— Да.
— Полагаю, это имело отношение к Лите?
— Да.
— А что я говорил? — полюбопытствовал мужчина.
— Насколько я понял, во сне Ты приковывал ее цепью, — ответил он.
— Приковывал цепью?
— Вероятно.
— Хорошо, — кивнул Кэбот.
— Лита и я прошли этим путем много дней назад, — сказал Кэбот. — Но, я вижу, теперь лагеря оставлены.
— Уверен, Ты понимаешь, что происходит, — пожал плечами Грендель.
— Нет, — покачал головой Кэбот. — Все что я вижу, это несколько тел, висящих на деревьях, высохших настолько, что больше не представляют интереса даже для птиц.
— Восстание подавлено, — объяснил Лорд Грендель, — Агамемнон может вернуть свое внимание к делам государства.
