— Эта слабость их обороны может быть исправлена в любой момент, едва только по улицам пройдет их патруль.
— Наши человеческие союзники ночью будут бесполезны, — заметил Статий.
— Пусть они идут за нами, держась за веревки, — предложил Флавион. — Если мы упустим этот шанс, другого может не представиться.
— И какими силами мы можем пройти по этому маршруту незамеченными? — поинтересовался Лорд Грендель.
— Любыми, — гарантировал Флавион, — Нужно бросить столько, сколько возможно. Все, если необходимо. Ведь если дворец будет взят, всякое сопротивление прекратится.
— Действуй немедленно, Лорд Грендель, — призвал кто-то из кюров.
— Да! — закричали другие.
— Дорогой Флавион, — сказал Лорд Грендель, — иди и займись своей раной.
— Нельзя терять время, Лорда Грендель, — попытался протестовать Флавион. — Готовьтесь! Собирайте силы! Скоро стемнеет. Такой шанс может никогда больше не повториться! Мы должны действовать! Немедленно!
— Займись своей раной, — повторил Грендель.
— Но Вы должны действовать! — настаивал Флавион. — Ситуация требует этого! Вы сдадите войну! Если Вы не сделаете этого, кто захочет следовать за вами? Мятеж придет уже в ваши лагеря!
— Займись своей раной, — спокойно повторил Лорд Грендель.
— Да, Лорд, — сердито буркнул Флавион и ушел.
— Итак, — улыбнулся Лорд Грендель, уединившись с Кэботом и Статием, который с некоторых пор, как, возможно, читатель помнит, был хорошо информирован относительно подозрений касавшихся определенного члена их компании, — мы сдадим войну?
— Сделай, как предлагает Флавион, — проворчал Статий, — и война точно будет сдана.
— Я могу предложить, — усмехнулся Кэбот, — отправить Флавиона сам провести свой секретный марш.
— Ага, — хмыкнул Статий, — закованным в цепи и с колоколами на руках, ногах и шее.
— Видели его рану? — осведомился Кэбот.
— Да, — кивнул Лорд Грендель. — И я думаю, что дорогой Флавион, говоря о ней, как о пустяке, был прав.
— Но крови было много, — заметил Кэбот.
— Учитывая характер раны, — объяснил Лорд Грендель, — маловероятно, что это была его кровь.
— Он может попытаться организовать раскол в наших рядах, — предупредил Кэбот.
— Тогда, — пожал плечами Лорд Грендель, — мы вынуждены будем его убить.
— Я бы предпочел, чтобы Ты этого не делал, — сказал Кэбот.
— Почему это? — полюбопытствовал Статий.
— Я думаю, что он знает местонахождение одной рабыни, — пояснил Кэбот.
— Забудь Ты о ней, — отмахнулся Статий. — Она — ничто, всего лишь никчемная рабыня, не больше, чем кусок рабского мяса в ошейнике.
— У нее приятные формы, — сказал Кэбот, — и она соблазнительно смотрится в запертом ошейнике.
— Рабыни дешевы, — напомнил Статий.
— Она могла бы принести два тарска на невольничьем рынке, — заметил Кэбот.
— Забудь ее, — посоветовал Статий. — Мы можем найти для тебя рабынь, которые принесли бы тебе по десять тарсков.
— И Ты девушек найдешь лучше ее?
— Конечно.
— Я должен буду обдумать это предложение, — сказал Кэбот.
— А если Ты вернешь свою рабыню, — уточнил Статий, — Ты ведь не будешь возражать против того, что мы убьем его.
— Конечно, нет, — заверил его Кэбот, — но если мы не найдем ее, я попросил бы пока воздержаться от этого.
— По крайней мере, наш дорогой Статий, — усмехнулся Лорд Грендель, — больше не может возложить ответственность за это предательство на Леди Бину.
Леди Бина, как можно было бы ожидать, находилась среди повстанцев, как и все остальные, кто был в оставленном теперь лагере Лорда Гренделя. В соответствии с требованиями Гренделя она была освобождена от толстого, широкого, массивного железного пояса, который одно время носила на талии вместе с тяжелыми цепями. Теперь она ходила чистая, причесанная и одетая, хотя и предельно откровенно. Кроме того, блондинка получала, пусть и простое, но вполне достаточное питание, в результате чего некоторые из изгибов ее фигуры вернулись к своему прежнему состоянию, снова став такими, что не будь она свободной женщиной, их можно было бы вульгарно назвать «рабскими формами». Однако, поскольку она больше не находилась внутри огороженного частоколом лагеря, к ней было применено множество мер безопасности. Растянутое звено рабских наручников, позволявшее ей некоторое время пользоваться руками, теперь снова было сомкнуто, причем так, что ее руки опять оказались скованы за спиной. Помимо этого она теперь носила ножные кандалы с цепью всего в три хорта и в довершении всего была прикована за шею к столбу. Кроме того, она по-прежнему носила колокол, так что, даже если бы ей каким-то чудом удалось бы освободиться от кандалов и цепи, она не смогла бы предотвратить звон, что позволяло легко ее отследить и поймать даже для человека.
— На ее счету достаточно предательств, которые заслуживают тысячу смертных приговоров, причем к самым мучительным из казней, — проворчал Статий.
— Надеюсь, Ты не собираешься действовать в соответствии с рекомендациями Флавиона? — спросил Кэбот у Гренделя.
— Нет, конечно, — ответил тот.
