— Это тоже невозможно. О задании, которое я дал дружине не знал ни один человек, способный пойти на измену и быть связанным с разбойниками. Да и нет в окрестностях Москвы крупных шаек, способных сразиться с отрядом воеводы Кузнеца. С божьей помощью извели мы тут таких супостатов. Нет, разгадку беды, произошедшей под Тверью, надо искать там же. Ладно золото и камни, главное — икона. Вот что придется вернуть любой ценой. Если получится, то и весь клад. Неплохо было бы захватить главаря шайки, посмевшего посягнуть на собственность государства и святой церкви, спросить его, кто устроил этот разбой. Очевидно, что Меченый сам никак не мог прознать про клад, а тем более о целях отряда Кузнеца. Посему, Дмитрий Владимирович, повелеваю тебе ныне же собрать особую дружину и выступить в Тверь на поиски пропавших воинов, клада и особо — иконы. Ты, князь, должен сделать это. У князя Крылова получишь мою особую грамоту, по которой все вельможи государства, включая тверского князя Микулинского, обязаны будут исполнять все твои указания. Кроме твоей дружины, в Тверь поедут мои доверенные люди под началом князя Грекова Андрея Николаевича. И последнее. У меня на тебя надежа великая. Сделай доброе дело, и благодарности моей не будет предела.
Савельев встал и заявил:
— Будь уверен, государь, особая дружина сделает все возможное и невозможное, дабы выполнить твое повеление.
Царь обнял Дмитрия и сказал:
— Не сомневаюсь в этом и жду от тебя сообщений. Можешь рассчитывать на любую мою помощь, однако старайся не раскрывать своих целей, пока не наступит потребность в привлечении к делу местных вельмож.
— Благодарю, государь. Я все уразумел. Особая дружина нынче же покинет Москву.
— Благослови господь тебя и твоих людей, князь Дмитрий, — сказал царь, перекрестил Савельева, сел в кресло и вновь впал в задумчивость.
На улице князь Крылов передал Дмитрию особую царскую грамоту, взял его за руку и поговорил:
— От себя я вот что тебе скажу, Дмитрий Владимирович. Не мне, конечно, обсуждать слова государя, но его убеждение в том, что в Твери о кладе знали только самые надежные, преданные люди, мягко говоря, несколько сомнительно. У меня есть сведения, что эта тайна там была известна многим. На клад шайку Меченого определенно кто-то навел. Это был не простой горожанин или селянин. Только ближние к князю Микулинскому бояре ведали о времени выхода дружины Кузнеца, о пути, который был выбран воеводой. Сама история о том, что на посаде был найден клад, разлетелась по всей Твери. Так что никакой тайны для горожан тут не было. Но мало кто своими глазами видел эти сокровища. Вот от одной из этих персон и ушло сообщение Меченому. Надо сказать, что эта личность сама по себе загадка. Главарем шайки едва ли не все считают беглого холопа Игната Брыло. Однако боярин, от которого он ушел, уверен, что тот недостаточно умен для этого. А ведь шайка Меченого всегда действовала очень грамотно и дерзко. Это говорит о том, что возглавляет ее человек очень даже толковый, беспощадный, расчетливый и хитрый. Возможно, он живет не в стане разбойников. Изменник из боярской верхушки поддерживает с ним отношения. Если тебе удастся прознать, кто из вельмож связан с Меченым, то ты выйдешь на шайку, а значит, и на клад. Быстро вывезти, а тем паче продать столько золота и драгоценных камней невозможно. У нас есть свои люди в Ливонии, Литве и Польше. Повсюду! Мы быстро узнали бы, что где-то объявились люди с таким несметным богатством. Это отводит подозрения и от воеводы Кузнеца. Важно еще вот что. Сегодня мне стало известно, что к московскому боярину Толгарову две недели назад, до начала событий с кладом, приезжал человек от тверского боярина Воронова. Этот самый Толгаров замешан во многих темных делах. Покуда весомых доказательств тому у нас нет, мы его не трогаем. Но уже то обстоятельство, что сразу после обнаружения клада из Твери к боярину Толгарову срочно приезжал гонец, само по себе довольно подозрительно. Я организую наблюдение за Толгаровым, постараюсь выяснить все его связи, особенно с московскими купцами, имеющими общее дело с тверскими. Коли отыщется что-то любопытное, я пришлю к тебе Петра Емельянова.
— У меня вопрос, Юрий Петрович.
— Задавай.
— Каковы должны быть мои отношения с князем Грековым, которого государь тоже посылает в Тверь?
— Да, я хотел сказать тебе об этом перед убытием дружины. Но коли ты спрашиваешь сейчас, то ответ мой будет таков: формально ты подчинен ему. На виду у тверских вельмож прилюдно оказывай ему должные почести. На самом же деле князь Греков, который вроде как станет руководить следствием, обязан выполнять твои указания. Естественно, если в этом будет необходимость. Он об этом знает. При нем будут три боярина. В суть ваших взаимоотношений они не посвящены. Я понятно объяснил?
— Понятно, Юрий Петрович. А ты что, желаешь проводить отряд?
