Они зашли во дворец, прошагали по тесной кружной каменной лестнице и оказались в коридоре, коротком и темном. Дмитрию странно было, что такие места есть в жилище, занимаемом самим царем.
Князь Крылов ввел своего спутника в небольшую комнатенку с оконцем. Там сидел в кресле царь Иван Васильевич.
Крылов объявил:
— Государь, твой верный холоп, князь Дмитрий Владимирович Савельев прибыл.
Иван Васильевич кивнул им обоим.
Савельев прижал руку к груди, к сердцу, низко поклонился и сказал:
— Долгих лет тебе, государь.
— И тебе здоровья крепкого, князь. — Царь указал на лавку слева от себя. — Садись, Дмитрий Владимирович. В ногах правды нет. Да и разговор нам предстоит не самый краткий и очень серьезный.
Савельев опустился на лавку. Крылов сел на противоположную скамью. Им обоим было заметно, что царь находится в озадаченности.
Какое-то время в этой крохотной зале висела тишина.
Наконец царь прервал ее:
— Ты, Дмитрий, наверное, думал, что я вызвал тебя для того, чтобы отправить твою дружину в Афон?
— Да, государь. По всем расчетам, отряд воеводы Кузнеца уже должен был доставить клад и икону на Москву.
Царь встал с кресла, отставил посох, прошелся по комнатенке и сказал:
— Нет на Москве, Дмитрий, ни клада, ни иконы, ни отряда Кузнеца.
— Задержались в пути?
— Куда хуже. Исчезли.
Савельев с нескрываемым изумлением взглянул на царя.
— Как это исчезли? Отряд с обозом?
— Именно. Сокровища и икону они получили, из Твери их проводили. Но до места первого ночлега отряд не дошел.
— Ничего не понимаю.
— Никто не понимает. Одновременно с исчезновением отряда воеводы Кузнеца был разгромлен малый торговый обоз. Это произошло примерно в ста саженях от того места, где должна была проходить дружина.
— Но, государь, кто же мог напасть на нее?
Иван Васильевич кивнул Крылову, и тот подробно рассказал Савельеву о шайке Меченого.
Дмитрий с удивлением спросил:
— Отчего тверской тысяцкий, князь Микулинский, терпел разбой шайки, не извел ее?
— Не все так просто.
В разговор опять вступил Крылов:
— Эта беда приключилась у Черного леса и Гиблой рощи. Эти места весьма подходят для устройства засад. Куда ни сунься, повсюду топь. Только Меченому известны тропы, тянущиеся по этому проклятому лесу.
— Я извиняюсь, государь, — сказал Савельев. — Но не может быть, чтобы только Меченый знал лесные тропы. Неужели, кроме него, там никто никогда не ходил? Ведь холопы, которые бежали из боярских вотчин, как-то находили разбойничий стан, скрытый где-то в этих топях.
— В последнем ты прав, князь, — ответил Крылов. — Но люди, посланные князем Микулинским, опрашивали местных жителей. Те все как один говорят, будто не ведают троп в Черном лесу, да и в Гиблую рощу не ходят, считают ее проклятым местом. По поверью рощу назвали Гиблой. Кто туда, мол, зайдет, обратно живым не выберется. Этот страх передается из поколения в поколение.
— А Меченый, значит, скрывается где-то в этих проклятых местах?
— Получается так.
Тут слово взял царь:
— В этом деле много непонятного и чудного.
— Извиняй еще раз, государь, — проговорил Савельев. — А не может ли быть так, что воевода Кузнец не устоял перед таким несметным богатством, позарился на него и увел отряд в сторону, в место, одному ему известное, может, даже за пределы государства? К примеру, в Полоцк, теперь принадлежащий Литве, или на земли Ливонского ордена, в тот же Дерпт?
Царь отрицательно покачал головой и заявил:
— Нет, это невозможно. Во-первых, воевода Кузнец проверенный, надежный человек. Он не мог предать, пойти на измену ради золота. Во-вторых, даже если и случилось бы невероятное, Кузнец решил бы увезти сокровища в Литву или Ливонию, то дружинники просто не дали бы ему это сделать. Но я уверен в том, что Кузнец не изменял. Дружина, как я разумею, попала в засаду, устроенную именно шайкой Меченого, потому как других в тех местах просто нет.
— А не могли какие-то разбойники пойти за дружиной от самой Москвы? Вдруг они засели у Черного леса и напали на твою дружину под видом шайки Меченого, о которой заранее знали?
Царь опять покачал головой и сказал:
