— Да. Таково повеление государя. Хотя я и без того проводил бы вас. Ты должен после вечерней молитвы собрать дружину в известном уже тебе месте у села Воробьево. Оттуда поведешь ее к Твери. Путь ты вправе выбрать сам. Лишь бы как можно быстрее прибыть на место.
— Я все понял.
— Тогда до встречи у Воробьево.
— Да, после вечерней молитвы.
— Занимайся своими делами, князь. Царь очень надеется на тебя.
— Я оправдаю его доверие, — сказал Савельев, попрощался с собеседником и прошагал до Тайницкой башни.
Стража без лишних вопросов пропустила его в подземный ход. Вскоре он вышел к Москве-реке, к Петру Емельянову.
— Куда сейчас, князь? — спросил тот.
— Домой. Ты можешь быть свободен.
— Понял, — сказал Петр и передал поводья князю.
Савельев направился к подворью тестя.
Все семейство ждало его возвращения.
Как только он спрыгнул с коня, к нему подошла жена и спросила:
— Что случилось, Дмитрий?
— Ничего особенного, Ульяна. Но мне предстоит на какое-то время оставить тебя.
— Почему?
— Так надо. Давай не будем обсуждать этот вопрос.
Ульяна, конечно, обиделась, повернулась и ушла в дом.
Недовольство проявил и князь Остров. Однако узнав, что зять был у царя, он, как говорится, сменил гнев на милость. Боле того, тон его стал заискивающим.
— И что, ты вот так сидел рядом с самим царем? — спросил Степан Гордеевич.
— Да.
— И вы спокойно разговаривали?
— Да, именно так, — ответил Дмитрий, улыбнулся и добавил: — Государь наш Иван Васильевич вообще очень спокойный человек.
— Ну, конечно, это заметно, особенно когда он разносит бояр.
— Заметь, отец, зарвавшихся и проворовавшихся бояр.
— Ну да. И далече он послал тебя?
— Этого сказать не могу. Не положено.
— А когда выезжаешь?
— Нынче же и отправлюсь. Думаю, Ульяне следует перебраться к вам. Так куда надежнее будет.
— Я заберу дочь.
— Ну и хорошо. Пойду, поговорю с ней. Негоже нам расставаться в ссоре.
Дмитрий уладил все семейные дела и проехал к дому Бессонова. Там он приказал Гордею оповестить всех ратников особой дружины о срочном отъезде. Они должны были собраться у села Воробьево, в привычном месте, сразу же после вечерней молитвы, в полной готовности к длительному ночному переходу.
Бессонов хмыкнул и поинтересовался:
— Куда пойдем?
— В Тверь.
— Не особенно далеко. А что мы там делать будем?
— Все объясню на месте сбора. Выход тайный, как и вся наша поездка.
— Это уже привычно. Дозволь вопрос, князь?
— Давай, Гордей.
— Могу я сына Власа взять с собой?
— Бери, но смотреть за ним будешь сам.
— Кто же еще? Он ведь мой сын. Скажи, тяжелое задание?
— На легкое царь нас не отправил бы. — Князь коротко изложил Бессонову суть разговора с Крыловым.
— Да уж, не самые веселые дела.
Савельев задумался.
— Чего это ты такой мрачный, князь? — спросил Бессонов.
Дмитрий взглянул на своего ближайшего помощника и проговорил:
— Я вот что подумал, Гордей. Князь Крылов сообщил мне, что незадолго до прибытия в Тверь отряда Кузнеца оттуда на Москву был отправлен гонец. От одного боярина к другому. От Воронова к Толгарову.
— И что? Обычные дела.
— Дела-то обычные, если бы не дальнейшие события. Толгаров на Москве замешан в темных делишках, которые теперь тайно отслеживаются. А Воронов, отправивший гонца, имеет вотчину, село Дубино. Оно расположено недалеко от того самого Черного леса, мимо которого проходила дружина Ивана Кузнеца с кладом. И от Гиблой рощи, где был разгромлен весьма странный торговый обоз.
— Что-то я не пойму, князь, куда ты клонишь.
— Ответь, Гордей, ты какими ремеслами владеешь?
Бессонов удивился и проговорил:
— Мне много чем заниматься приходилось. Я и гончаром был, и сапожником, но больше всего любил резьбу по дереву. У меня и инструмент остался. Не сгорел в пожаре. А что?
— Я думаю, что это дело не обошлось без участия ближних бояр князя Микулинского, правящего Тверью, особенно этого самого Воронова.
Бессонов кивнул и сказал:
— Да, такое вполне может быть.
— А коли боярин как-то якшается с Меченым, то связь эта должна рано или поздно проявиться. Если царский обоз разграблен так же, как и торговый, то вовсе не для того, чтобы сгноить сокровища в болотах. Согласен?
— Согласен, но до сих пор не разумею, что ты хочешь этим сказать.
— А хочу я, Гордей, чтобы у Воронова появились новые работники. В селе Дубино. Лучше, если семья. Это не так подозрительно.
— Верно мыслишь, князь. Это должна быть моя семья?
