— Ты на что меня толкаешь, Всеволод Михайлович? На кражу царской грамоты? Так за это наказание может быть только одно — смерть.
— А пятьдесят рублей ты заработать не хочешь?
— Сколько? — От удивления глаза воеводы расширились.
— Пятьдесят рублей. На эти деньги можно на Москве целое подворье с теремом купить или такое село, как Дубино. Не только на Руси, но и в Ливонии, Литве, Польше.
— Ты, боярин, готов платить такую цену только за то, чтобы поглядеть грамоту?
— Жизнь, Петр Данилович, дороже любых денег. Зачем они мертвецу?
— Это верно. Но страх великий.
— Да какой страх, Петр Данилович? Гонец до того устал, что спит сейчас без задних ног. Вытащишь у него грамоту, он и не заметит. Она требуется мне на недолгое время. Нужным людям покажу, а потом верну.
— Ну, не знаю.
Воевода, в целом человек честный, верно служивший государю, находился в смятении. Да и не мудрено. Царь Иван Васильевич действительно мог наказать тверских должностных лиц за то, что они не уберегли клад и допустили гибель царской дружины в нескольких верстах от города. В грамоте и в самом деле могла быть тайная часть по этому поводу, знать которую очень даже не мешало бы.
К тому же такие деньги! На них он мог увезти семью куда угодно, обзавестись крепким хозяйством и жить безбедно. Однако риск был слишком велик.
Воронов же видел, что воевода колеблется, и подначил его:
— Тебе, Петр Данилович, скоро дочерей замуж выдавать. Да и послужил ты вдоволь, пора бы и о старости достойной подумать.
— Ладно, — согласился воевода. — Помирать все одно придется. Так уж Господом установлено. Но пять рублей ты мне прямо сейчас вручишь. Получится, отдашь все, не выйдет, возьму их за страх.
— Добро, Петр Данилович. — Воронов передал воеводе пять сотен небольших серебряных монет.
Они вышли с подворья. Боярин остался у ворот, воевода направился к дворцу.
Вернулся он скоро, получаса не прошло, развел руками и сказал:
— Без толку я сходил, боярин. Закрылся гонец изнутри. Потайного прохода к нему нет. Ты уж извини, но пять рублей я забираю.
— Но как же так, Петр Данилович?
— А вот так, боярин.
— Ты не брешешь?
— Слова бы подбирал! Я никогда не брешу.
— Плохо дело!
— Все мы в руках божьих. Только Господь может решать судьбу человека. От нее не уйдешь, как ни пытайся.
— Все это так. Но мне очень нужна эта грамота.
— А ты спроси у князя Савельева, что в ней написано. Может, он и скажет. Или гонца попробуй купить. Деньги-то, как я погляжу, у тебя есть.
— Ладно. Поеду. Ты о просьбе моей не говори никому, Петр Данилович.
— Оно мне надо? Не хочу на старости лет врагов иметь. Хотя теперь не уверен, доживу ли до этой старости. Ты заставил меня усомниться в этом.
— Прощай, — сказал Воронов и двинулся к воротам.
Он не знал, что делать.
«К Савельеву, а тем более к гонцу, никакого подхода нет. Те не только не скажут, что написано в грамоте, но еще и разбираться начнут, с чего это у меня такой интерес к ней. Как же доказать Пурьяку, что я не обманываю его», — размышлял боярин.
Воронов вскочил на коня, выехал из Владимирских ворот, которые страже опять пришлось открыть, и медленно двинулся к селу. Он напряженно думал, ему было не до гоньбы.
Всадник едва не свалился с седла, услышав вдруг знакомый голос, донесшийся из-за дерева, стоявшего на обочине дороги:
— Ну что, боярин, добыл ты доказательства правоты своих слов?
— Ух, как же ты меня испугал, Козьма!
— Да ты успокойся. Ступай ко мне сюда, за дерево, — сказал Пурьяк, усмехнулся и спросил: — Хотел грамоту царскую выкрасть?
— Как ты узнал об этом? — удивился Воронов.
— Так все изначально ясно было. Что еще ты мог бы придумать так быстро? Кого просил сделать это?
— Воеводу.
— Выбор верный, но вижу, не получилось.
— Да, не получилось. А то ты сам прочитал бы грамоту.
— Я этому искусству не обучен. Но ладно. Поговорил я с холопом боярина Старко, пока ты в кремле мутил. Подтвердил он, что бояре очень встревожены наказом царя, о котором им рассказал князь Микулинский. Значит, ты не соврал.
— Теперь веришь?
— Важно не это, а другое. Пора начинать подготовку к выносу с болот сокровищ. Не считая моей доли.
Воронов облегченно вздохнул, перекрестился и заявил:
— Слава Господу нашему.
— Не замай Господа, боярин.
— Ничего, свои грехи мы отмолим. А нет, так пусть уж спрос на небесах будет, а не на дыбе. Когда сделаешь?..
— Тогда и сообщу. Сиди на селе или во дворце. Да человека при себе держи, который за дружинами пойдет, когда они покинут город.
— Это опасно, Козьма. Надежного и умелого в таких делах человека у меня более нет. Был Кубарь да сбежал.
— Ладно, тогда и без этого обойдемся. Понятно, что лишних забот князьям да боярам не надо, коли они в немилость к царю попали. На починок не суйся. Если что, я Ваську к тебе пришлю! С купцом Тучко договаривайся. Ему тоже время требуется, но это твои заботы. При передаче сокровищ не должно быть ни Тучко, ни его людей. Только ты и твой возница.
— Почему?
— Так я решил.
— Ладно. Эх, жаль, пять рублей ни за что потерял.
— Как умудрился?
