— Ладно, разберемся. Ты вот что, Влас, ступай обратно к балке и смотри за мужиками. Я проеду в город, возьму людей и вернусь с ними. Мы схватим Лавра с подельниками. Думаю, ему будет что нам рассказать. — Савельев повернулся к Бессонову и продолжил: — Ну а коли решит унести ноги, то, Гордей, придется вам с Власом брать Кубаря. Подельников можно и валить. Выпускать их отсюда нежелательно.
— Сделаем, князь. За нас не волнуйся. Всех троих возьмем. Только, может, подраним чуток одного-двоих.
— Добро. Ты молодец, Влас.
Парень зарделся от гордости. Ну а как же! Его ведь сам воевода похвалил.
Савельев вернулся в кремль, где вовсю шли приготовления к отъезду. Он вызвал к себе Осипа Горбуна, Лукьяна Балаша и Бояна Рябого, велел им вооружиться, проехать вверх по течению реки Тьмаки и дожидаться его на берегу у торгового посада. Ратники не задавали лишних вопросов, отошли, облачились в боевые доспехи, взяли оружие, забрали коней из конюшни и двинулись к воротам.
Савельев показался Микулинскому и Грекову, сказал им, что его отряд скоро будет готов к выходу. Потом он покинул кремль через Александровские ворота и вскоре подъехал к ратникам. Воевода объяснил своим людям, что им сейчас придется делать.
— Коли взбрыкнут, князь, дозволь мослы им переломать, — заявил Горбун.
— Все бы тебе ломать да крушить, Осип. Силу девать некуда?
— Да, бог силушкой не обидел. А раз дал ее, значит, на то, чтобы служила она добру. Разбойников ломать — разве не благое дело?
— Никаких увечий! Целыми надо взять.
— А что мы с ними делать будем? — спросил Балаш.
Савельев взглянул на него и проговорил:
— Об этом я отдельно скажу, Лукьян. Значит, так. На участок Бессонова не суемся, входим в балку от реки. Верхами мы быстро доберемся до Кубаря и его подельников. — Воевода улыбнулся, посмотрел на Горбуна и продолжил: — Потом, Осип, тебе, может быть, и придется самую малость потрепать их.
— За этим дело не станет.
— Ладно. Все понятно?
— Понятно, князь.
— Тогда вперед!
Четыре всадника поскакали по берегу. Их товарищи оставались в кремле и изображали приготовление к дальней дороге. У служивых татар, а также отца и сына Бессоновых имелись свои важные дела.
Балка оказалась извилистой, что было на руку ратникам особой дружины. За вторым поворотом они увидели трех мужиков. Те, одетые в порты и рубахи, спали на рогожах. Их сабли, ножи и дорожные сумы лежали рядом.
Всадники уже окружили этих людей, когда проснулся Кубарь.
Он потянулся было за саблей, но Горбун предупредил его:
— Не балуй!
Очухались и другие.
— Встать! Оружие на месте! — приказал Савельев.
Мужики поднялись.
Савельев глянул на вожака этой малой шайки, усмехнулся и спросил:
— Ты чего это вернулся-то, Лавр?
Кубарь удивился и осведомился:
— Откуда ты знаешь меня?
— А я тут все успел узнать.
— Погоди-ка. — Кубарь сморщил лоб. — Уж не воевода ли ты особой царской дружины?
— Я самый и есть. Так зачем ты вернулся, Кубарь?
— А ты не знаешь, что Козьма Пурьяк, гробовых дел мастер, извел мою семью? Пожарище на выселках видел?
— Почему он так поступил?
— Задолжал я ему. У Пурьяка всегда монета водилась. Я вовремя долг отдать не мог, он требовал отрабатывать. А у меня уже было другое занятие.
— Ну да, ты заделался гонцом у боярина Воронова, — сказал Савельев.
Кубарь насторожился и заявил:
— Просто я работал на боярина.
— Ты мне сказки не рассказывай, наслышался во младенчестве. Но пусть так. Значит, ты был должен Пурьяку, а он что?
— А он все настаивал. Мол, долг возвращай либо отрабатывай. Меня же боярин не отпускал. Тогда Пурьяк поджег нашу избу, а до того убил жену мою любимую Прасковью и дочь Варьку.
— Где ты был в то время?
Кубарь соврал, не моргнув глазом:
— Воронов меня в Новгород посылал. Приехал я обратно, а вместо дома одни угли.
— Почему же тогда на пожарище тел не отыскали? И куда ты провалился? Должен был искать хотя бы обгоревшие трупы и похоронить их по-людски.
— А не было трупов. Только от щенка пучок шерсти паленой остался.
— Это что же получается? Пурьяк забил до смерти твою жену и дочь, спалил дом и спокойно ушел к себе? Трупы он взял с собой?
— Нет, тут лес недалече заболоченный. Видать, он туда оттащил тела.
— Почему ты не заявил на него тому же боярину Воронову или князю Микулинскому? Они назначили бы следствие.
— И что? Пурьяк следов не оставил. Если они и были, то их народ затоптал, который сбежался тушить дом. А почему не заявил? Испугался очень. Ведь он приходил убить меня, не нашел и отыгрался на семье. Сбежал я, в общем.
— В деревню Портаха, которая недалеко от Новгорода, к Мартыну Чернопяту, да?
У Кубаря дух перехватило. Такой осведомленности он никак не ожидал.
Лавр почесал затылок и настороженно спросил:
— Откуда о Чернопяте знаешь?
— Не я должен отчитываться перед тобой, а ты передо мной. Ладно, сбежал ты, осмелел. — Князь указал на двух мужиков, которые затравленно глядели на ратников, и продолжил: — Этих вот подельников подобрал и вернулся мстить?
— Истинный крест, так! — Кубарь перекрестился.
