— Умные мысли посещали его, но он старательно уворачивался, — хмыкнул глава ордена Обелиска. — Предположим, ты прав, и мы в самом деле знали, что такая возможность есть. Но ты не учитываешь, что был в коме, и неизвестно очнулся бы или нет. С кем нам вести дела? С твоими людьми? А с какими? С неоформленными? Кто твой заместитель, кто доверенное лицо? Можешь не отвечать, до этого момента ты даже не думал о подобном, по лицу вижу.
— Это не отменяет, что решение перезаключить договор было подлым.
— Предусмотрительным. Хоть мы и не сумели верно оценить риски, — легко ответил магистр. — Но, как говорится, кто не рискует, тот не ест.
— Не пьёт шампанского, но про еду тоже можно, — на автомате поправил я. — Для вас это даже актуальнее.
— Слова изменились, смысл остался прежним. Сейчас мы с тобой находимся наедине, и никто не сможет нас подслушать. Верно?
— Не понимаю, о чём вы.
— Ладно, пойдём длинным путём. Понимаешь, прямо сейчас ты доставляешь множество неудобств и создаёшь такие угрозы, что проще тебя устранить, — с мягкой улыбкой проговорил Филинов. — До прошлого бедствия мы были единственной технологической силой, диктующей свои правила всем остальным. Мы собираем, документируем, систематизируем и формируем всю техническую документацию, по которой позже работают все мастерские, фабрики и заводы полиса. И тут появляешься ты.
— Гхм. Ну, так получилось, — невольно подобравшись в кресле, ответил я.
— Да-да, я прекрасно понимаю, никто не хочет умирать, — легко отмахнулся магистр. — Но видишь ли, в чём дело. Ты нарушаешь сложившийся порядок вещей. Более того, ты смертен. Ты не создаёшь структуры, которая могла бы функционировать после твоей гибели. А теперь выясняется, что и созданные тобой станки и минифабрики мгновенно выходят из строя, стоит этого пожелать. А значит, и с твоей смертью они тоже перестанут работать. Не слишком надёжно, верно?
— Пока я жив, всё будет так, как мы условимся.
— О, в этом я не сомневаюсь. И будь я обычным человеком, меня бы это даже устроило. Но мне приходится думать на десятки циклов вперёд, чтобы обеспечить выживание города и всего человечества в нашем маленьком мирке, — став серьёзнее сказал Филинов. — И, если ты будешь мешать, тебя устранят, без всякого судебного поединка. Карательный отряд паладинов и инквизиторов вполне справятся.
— Всё, чего я требую, это соблюдения договорённостей и нормального отношения ко мне и моим людям, — ответил я, с трудом подавив рык. — Справедливости, честности и достоинства. Ровно того, чего мы заслуживаем.
— Спорный вопрос, чего вы заслуживаете. Прямо сейчас ты отвлекаешь меня от разработки решения по уничтожению искажённого бога деревьев, — махнув в направлении стены, сказал Филинов. — И раз уж тебе так важно моё мнение и личное общение, я тебе его обеспечу. Только не трать время понапрасну, его и так мало.
— Не тратить? Ну хорошо. Тогда перейдём прямо к делу. Я могу изготовить несколько боеголовок, в виде буров, которые после столкновения со стволом начнут высверливаться в гиганта, оставляя в нём дыры, словно жуки-паразиты. Сколько боеголовок сделать, будет зависеть только от предоставленных ресурсов.
— Буры? — нахмурился магистр. — Чертёж есть?
— Сейчас, — я прикрыл глаза и прикоснулся к компьютеру на столе. — Вот.
— Немедленно перешлите чертёж во все конструкторские мастерские, — подняв трубку, приказал магистр и, дождавшись подтверждения, посмотрел на меня. — Они сравнят номенклатуру готовых деталей, которые есть на складах, чтобы минимизировать количество того, что нужно произвести. А ты о подобном даже не подумал.
— Да, не подумал, — легко согласился я. — Считал, что придётся собирать всё самому, чтобы убедиться в надёжности.
— Так мог рассуждать одиночка. Даже вольный барон Старый, под покровительством Борзых, но ты же решил сам перерасти этот статус, взвалив себе на плечи целый клан. Пусть и крохотный.
— Не такой уж он и крохотный, больше двухсот человек, включая женщин и детей.
— У нас пять тысяч братьев и сестёр. У Секачовых около десяти тысяч рядовых членов. У Медведевых —только ядро клана полторы тысячи. Об остальных я вообще молчу, — отмахнулся магистр. — Так что крохотный. Вот только ты уже нажил себе столько проблем, что даже не знаю, с какой стороны к ним подступиться.
— Если вы про сродство с духом, то это не проблема, а часть моего Я, — пожав плечами, не стал я скрывать очевидное. — В других кланах дух — лишь покровитель, тотемный зверь, если угодно. Но мой полосатик, это и есть я. По этой причине Манул признал меня своим старшим.
— С этим нам ещё предстоит разобраться. Кто кому теперь кем приходится. Старые документы упоминают основателей великих княжеских родов. Медведевых, Волковых, Буйволовых… ну ты понял, — с хитрой улыбкой прервался Магистр.
— Почему вы не продолжили? Черепаховых, Волковых и Тигровых.
— По поводу Волковых и Борзых споры идут до сих пор. Псовых, если угодно, потому как они разделились почти сразу, на фоне конфликта темперамента, — поправил меня Филинов. — Но суть ты уловил верно. И себя не обидел.
