Хоуп прикусила губу.
– Ты думаешь, что те «плохие люди» что-то сделали с твоей мамой, да?
Мика поднял голову, посмотрел на Хоуп и кивнул, не в силах произнести ни слова. По его щекам текли слёзы.
– Плохие люди и моей маме причинили зло, – сказала Хоуп, приседая на корточки рядом с Микой.
Мальчик искоса взглянул на неё.
– Правда?
– Да.
– Хоуп? Хоуп, ты где?
– Проклятие! Это папа, – поморщилась Хоуп. – Прячься!
Мика вскочил и бегом рванул в ближайшие кусты.
– Что ты делаешь так близко к границе? Ты не должна здесь быть, это опасно, – проворчал Йолан, выходя на поляну.
Он мгновенно почуял чужака.
Тайган. Запах не очень сильный, но… поблизости определённо притаился тайган.
– Хоуп, иди сюда, – приказал Йолан, прищурившись.
Девочка подошла к нему, и Йолан, схватив её за плечи, тут же завёл дочь себе за спину. Затем он направился к кустам, где спрятался Мика. Приглядевшись, волк заметил среди листвы две маленькие ноги.
– Выходи, малыш! – прорычал он.
Мика тут же вышел на поляну с красными от смущения ушами. Йолан нахмурился: в глазах мальчика читалось такое отчаяние, что глава клана невольно спросил:
– Что ты здесь делаешь? Что с тобой случилось?
– Он здесь из-за своей мамы, – ответила Хоуп вместо Мики. – Плохие люди причинили ей зло.
– Они пришли к нам домой, и мама сказала, что я должен бежать и покинуть земли тигров! – добавил Мика, вытирая нос.
Йолан ещё сильнее сдвинул брови. Если мать мальчика велела ему покинуть земли тигров, значит, дело серьёзное и дома этому малышу грозила настолько серьёзная опасность, что родная мать предпочла отправить своё дитя в руки врагов.
– Как тебя зовут? – спросил Йолан.
– Ну, папа, это же Мика, друг Майи! – с улыбкой пояснила Хоуп.
Йолан удивлённо поднял брови.
– Мика? Так ты сын Лены?
Волк не добавил: «и брат этого проклятого Брегана», но от этой мысли его глаза сверкнули безудержным гневом.
– Да. Вы знаете мою маму?
Йолан кивнул.
– Мама… Мама сказала, что я должен уйти, но я не хочу, – пролепетал Мика.
Йолан немного поразмыслил. Лена была женой покойного короля тайганов и матерью его наследника. Если этот ребёнок говорит правду, значит, клан тигров переживает самый настоящий переворот и малышу грозит серьёзная опасность.
– Думаю, тебе стоит послушать свою маму, – ответил Йолан, качая головой.
Мика шмыгнул носом. С одной стороны, ему хотелось вернуться домой и помочь маме, а с другой – он знал, что она ужасно рассердится, если он её не послушается.
– А Майя скоро вернётся? – спросил он.
Его глаза снова наполнились слезами.
Йолан не смог сдержать вздоха.
– Ты знаешь мою дочь?
– О да! Майя очень хорошая, я обожаю играть с ней в догонялки! И она умеет есть кролика так, чтобы мех оставался чистым.
Йолан против воли улыбнулся.
– Слушай, папа, мы могли бы оставить Мику у нас, – сказала Хоуп. – Тогда Майя ему поможет, когда вернётся.
Нет, Майя не вернётся. Не сможет. Только не теперь. Йолан снова глубоко вздохнул.
– Нет, Хоуп. Ты знаешь правила.
– Но папа, если мы его прогоним, плохие люди и ему навредят, разве нет?
Выгнать маленького тайгана обратно на землю тигров – значит обречь его на верную смерть. Йолан прекрасно это понимал, но…
– Хоуп, Мика – тайган. У нас нет права вмешиваться в дела тайганов, – отрезал он.
– Папа, пожалуйста. Нельзя же бросить его одного…
– Хоуп, достаточно!
– Но папа, посмотри на него! Он же такой несчастный! – взмолилась Хоуп, указывая на Мику.
Мальчик присел на корточки и тихо плакал, закрыв лицо руками. Йолан взглянул на малыша и зарычал от злости. Не будь здесь Хоуп, он бы просто-напросто отвёл тигрёнка обратно к границе, и пускай тайганы сами решают свои проблемы. К сожалению, его дочь была здесь, и Йолан не хотел травмировать её ещё больше – ей и так пришлось пережить уход Майи.
– Ладно, но только ненадолго, договорились?
– Договорились! – воскликнула Хоуп.
Она восторженно улыбнулась, во все глаза смотря, как отец наклоняется к Мике.
Змеи не смеются. Это общеизвестный факт. Но Ван не смог сдержаться и весело зашипел от смеха, глядя, как две волчицы бегут, падают и кубарем катятся со склона холма, словно два больших меховых повизгивающих камня.
– Грязный серпаи, не понимаю, что смешного?! – прорычала Клеа, с трудом поднимаясь на лапы.
Майя повернула голову к гигантскому змею и оскалилась. Пусть Ван не понимает их, пока они находятся в зверином обличье, но рычание – весьма красноречивый сигнал, сообщающий рептилии об их недовольстве.
Однако Ван зашипел пуще прежнего.
– Смотри! Он опять! – прорычала Клеа.
– Пф-ф-ф… Не обращай на него внимания, так будет лучше всего, – ответила Майя и принялась зализывать ушибленную лапу.
Ван покачал головой и пополз дальше.
После превращения они успели пройти довольно приличное расстояние и хотя несколько раз, выбирая широкие дороги, слышали крики и вопли ужаса, никто не рискнул в них стрелять и ни один человек не попытался их остановить. Нет, люди позволяли гигантским зверям бежать дальше, оставляя позади многие километры пути, как будто так и должно было быть.
