Лежа в ванне, я слышала, что кто-то барабанит к нам в дверь, но решила не обращать внимания. Если что-то важное, подумала я, значит, придут еще. Но после мытья, надев свое полосатенькое платье, вышла за дверь проверить, может, там что-то оставлено. И правда, на полу в коридоре лежал белый конверт.
Адресован он был мистеру и миссис Гитаро Ито. Обратным адресом значился судебно-медицинский эксперт Чикаго. Со смерти Розы прошло уже пять месяцев, и трудно было понять, почему это письмо добиралось до нас так долго. Не в силах дождаться родителей, я вскрыла конверт – не аккуратно, ножом, как сделал бы мой отец, а просто разорвала и вытащила отчет о патологоанатомическом исследовании на двух страницах.
Как и в свидетельстве о смерти, медицинской причиной летального исхода была указана остановка сердца. Разрыв плечевой артерии в результате столкновения с поездом метро привел к смерти в считаные мгновения. Оставалось лишь благодарить бога за то, что страдала Роза недолго. Коронер вновь указал, что она совершила самоубийство, намеренно бросившись под колеса.
Я просмотрела вторую страницу. Об аборте ни слова.
Вспомнилось, что в ходе моей встречи с коронером он настаивал на том, что в своем отчете укажет: процедура имела место. Может быть, передумал? Но почему пять месяцев спустя? Я проверила – отчет был датирован вчерашним днем. Непонятно.
Я сидела за столом, уставясь на неисправный кран, из которого капля за каплей сочилась вода, и тут кто-то опять постучал в дверь. Может, тот же, кто принес отчет? Стремительно кинувшись к двери, я открыла ее, даже не спросив, кто там. Оказалось, крупный, одетый в синюю форму хакудзин с тяжелой на вид холщовой сумкой через плечо.
– Доставка льда, – объявил он. У него были пышные усы цвета сливочной тянучки и широкая, как наковальня, грудь.
– Как, разве это сегодня? – глупо спросила я, не в курсе нашего домашнего распорядка, так как днем обычно работала.
– Вы, должно быть, дочка, – сказал развозчик льда и направился к нашему холодильнику. Вынув остатки старого льда, он бросил их в раковину, а затем ловко достал из своего мешка целый куб и вложил его в верхний отсек.
– Родители не предупредили меня.
– Всегда по понедельникам. Сегодня прибыл пораньше, так что это хорошо, что вы дома, – сказал он. Лоб и щеки у него были в морщинах. Он, пожалуй, лет на десять был моложе моего отца. – У вас есть купон?
– А, купон!
Я знала, что мама купила для этой цели что-то вроде книжки с отрывными талонами. Я выдвинула ящик кухонного стола. Там она и лежала, книжка с надписью красным шрифтом: “Лед от Бута”. Полистав, нашла в конце талоны, на каждом из которых был с краю указан вес: “20 фунтов”.
Аккуратно один оторвав, я протянула его доставщику льда – и что-то в этой бумажке показалось мне ужасно знакомым. Красной краской пропечатанная цифра “20” – разве это не тот же шрифт, что на обрывке из дневника Розы?
Он тяжело шел к двери, шаркая ботинками по линолеуму, и я спросила его:
– А не скажете, в вашей компании работают доставщики льда японцы?
Он обернулся, морщины на его лбу стали глубже.
– Из тех, кто работает полный день, – никого. Но один парень-японец у нас время от времени на подхвате. У него есть и другая работа. Он портье в отеле “Марк Твен”.
Тот мускулистый нисей с вьющейся шевелюрой – как его имя? Кен? Кеничи? Нет, Кейзо. Углубившись в свои мысли, я не сразу заметила, что доставщик льда ушел. Побежала в спальню, вытащила из сумочки конверт, который так и лежал там. Вернулась к обеденному столу, выудила из конверта корешок – улику, оставленную насильником. Сравнила его с талонами в купонной книжке на лед. Полное совпадение. Ох, неужели Кейзо – тот, кто отнял у меня сестру?
Ястояла, поглядывая в блокнот, на углу у входа в отель “Марк Твен”, будто кого-то там жду. Вместо Кейзо за гостиничной стойкой дежурил средних лет белый, со странным, необычно вздернутым носом, разбирал бумажки. Я толком сама не знала, что сделаю, когда встречусь с Кейзо. Просто хотела глянуть ему в глаза и увидеть реакцию, спрячет он их со стыда или же нет, ответит ледяным взором, ни признака сожалений.
– Аки, ты что здесь делаешь?
Парикмахерша Пегги, видно, из прачечной, в одной руке несла пачку накидок, а в другой – упаковку сложенных полотенец.
– Давайте я вам помогу!
Сунув блокнот в сумочку, я перехватила у нее полотенца. Мы вошли в вестибюль, и я стала искать глазами Кейзо, может, он прячется где-то там за кулисами. Дала волю воображению.
Пегги отомкнула дверь парикмахерской, войдя, сразу включила свет и бросила накидки на стул.
– Ты спасительница, – сказала она, забирая у меня полотенца. – Надеюсь, я не оторвала тебя от чего-то важного. Ты кого-то ждала? У тебя встреча?
