– Помнишь парня-нисея, который его приносил?
Мы начали переходить улицу.
– Нисея? Нет, я имела дело только с мистером Бутом. – Вот и все, накрылись мои подозрения. – Впрочем, нет, погоди. Был, правда, один нисей, который иногда приходил. В прошлом году, еще когда Роза, Томи и я жили вместе.
– Его звали Кейзо?
– Понятия не имею. И этой зимой он не бывал ни разу. Я толком с ним и не разговаривала никогда, только принимала доставку, потому что чаще других бывала по утрам дома. Давай лучше спросим Джоуи, может, он его знает. Вообще-то он знает всех.
К тому времени мы уже подошли к спортзалу, который был одной из главных достопримечательностей “Оливета”. Джоуи играл в баскетбол со старшеклассниками, среди которых были и нисеи, и итальянцы. Каким-то чудом на площадке вся его нескладность исчезла, он ловко ловил баскетбольный мяч и забрасывал его в кольцо.
Луиза стояла, сунув руки в карманы своих спортивных штанов, прислонившись к стене, и во весь рот ему улыбалась. Я подумала, что не удивлюсь, если вскоре они объявят о помолвке.
Когда игра закончилась, а старшеклассники разбежались, Джоуи подошел к нам, на ходу вытирая пот, который градом катился у него по лицу, белым полотенцем с чернильным штампом “Оливет”.
– Привет, Аки, – наконец признал он меня.
– Ну ты силен!
– А ты что, смыслишь в баскетболе?
– Смыслить не смыслю, но точно знаю, что нужно мячиком угодить в кольцо. И у тебя это пару раз получилось.
– Аки здесь не затем, чтобы осыпать тебя комплиментами, Джоуи, – вмешалась Луиза. – Она хотела спросить тебя про того нисея, который разносит лед.
– А что с ним такое?
– Его зовут Кейзо. Он, кроме того, еще и портье в отеле “Марк Твен”.
Джоуи покачал головой.
– Сожалею. А что, я должен его знать?
– А вот интересно, знаком ли с ним Хаммер, – подумала я вслух. – Или, может, Манджу.
Услышав имя Манджу, Джоуи и Луиза перекинулись взглядами.
– Что такое? – встревожилась я.
Джоуи, все еще возясь с полотенцем, уперся ладонью в бедро, а Луиза скрестила руки на груди. Эти двое определенно знали нечто такое, что мне тоже требовалось узнать.
– Расскажите! И, знаете, почему-то Хаммер в последнее время не хочет иметь с ним дел.
– И ничего удивительного, – сказала Луиза.
Джоуи потянулся за очками, которые, вытираясь, положил на стул, и надел их.
– Манджу скрывается от полиции.
– Почему?
– Они все еще ищут того, кто ограбил ювелирный в Ниар-Нортсайд.
– Ты же это не про…
Толстячок Манджу? Ну какой из него грабитель! Он и мухи бы не обидел. Нет, из них двоих заводилой всегда был Хаммер, по крайней мере до того, как начал петь в хоре.
– Он ошивается в японском клубе “Цветок”, что на Саутсайде. Клуб связан с мафией. Там была полицейская облава, а на другой день все вернулись в клуб, как ни в чем ни бывало.
Располагался клуб, по словам Джоуи, вниз по улице от Саутсайдского общинного зала, выделенного под собрания буддистов. И хотя сейчас в помещении находились только мы трое, Луиза тихо-тихо, еле слышно добавила:
– И, Аки, мы слышали, что Манджу приторговывает оружием.
– Ты что, шутишь?
Но как тут было не вспомнить про револьвер в коробке для
– В общем, лучше держись от него подальше, – сказала Луиза, словно прочитав мои мысли.
На этом я распрощалась с будущими мистером и миссис Джоуи Судзуки и, конечно же, направилась в то самое место, куда мне советовали не ходить.
Разница между “Цветком” и “Алохой” бросалась в глаза. У “Алохи” прямо на улицу выходило большое окно, в которое был виден бильярдный стол и бар в глубине. “Цветок”, напротив, полностью закопался под землю. Мне пришлось несколько раз пройтись по тротуару взад и вперед, прежде чем я приметила вереницу японцев, спускавшихся по лестнице – похоже, что в подвал.
Когда я открыла тяжеленную металлическую дверь, за ней не оказалось ни привратника, ни охранника, ни соблазнительной женщины – только темноватый проход, освещенный голой лампочкой, свисающей с потолка. В просторном игорном зале слышалось постукивание костяшек маджонга и покерных фишек. Тут не было шумно, и игроки не выглядели такими поддатыми, как в “Алохе”. Но они так же потягивали напитки и дымили сигаретами, не отрывая глаз от своих карт, костяшек и фишек. Большинство из них были в фетровых шляпах и казались постарше. Они не оглядывали меня похотливо, когда я шла мимо. Напротив, смотрели сквозь, как будто я была невидимкой.
Я не осмелилась обратиться ни к одному из них. Я четко считала их установку: мне, женщине, не следует открывать рот. Обнаружить Манджу следовало, опираясь исключительно на свои способности к сыску.
