Судя по посетителям, игра здесь велась по-крупному, а Манджу, скорее всего, принадлежал к обслуге. Из обслуги там была и пара-тройка крупье в жилетках, которые запускали рулетку, и чернокожая продавщица сигарет, ничего похожего на гламурных красоток из фильмов. Простое синее платье, волосы заплетены в две толстые косы, и, как у меня, крепенькие, редиской, ножки, которые моя мама называла
Я по стеночке обошла комнату и остановилась перед рядами бутылок. Манджу машинально протянул мне поднос с напитками и только потом разглядел, кто перед ним.
Он чуть не выронил этот поднос.
– Что ты здесь делаешь?!
– Разве не я должна задать тебе этот вопрос? Как ты сюда попал с “Кларк и Дивижн”?
– Теперь я работаю здесь.
– Мне нужно с тобой поговорить. О развозчике льда, которого зовут Кейзо. Он также работает в отеле “Марк Твен”.
Манджу не ответил, но его ноздри раздулись, как будто он знал, о ком речь. Он жестом подозвал чернокожего парня лет двадцати заменить его на перекур.
Мы вышли из игорного зала в коридор.
– Да, я его знаю, – сказал он, сипло дыша. Вытащил сигарету из-за уха и чиркнул спичкой. – А ты почему спрашиваешь?
– Что именно ты о нем знаешь?
Манджу странным образом держал сигарету, сложив пальцы так, будто сейчас вцепится в кого-то ногтями. Пальцы у него были мясистые, как сосиски, а курил он, словно посасывал соломинку, а не сигарету.
– Да не так уж и много. Ты, главное, знаешь, не оставайся с ним один на один.
Дым, которому некуда было деться, заполнил весь коридор. Мое тело стало холодным и липким.
– Это ты к чему?
– Одна деваха из бара “Гуляй смело” рассказывала мне, что около года назад он забрался в ее квартиру. Ждал, когда она вернется домой. – У меня внутри все перевернулось. Совпадало все, и слова Пегги, и рассказ Томи. – Он умеет вскрывать замки. Ну, ты понимаешь, взломщик. Выполнял кое-какую работу на заказ, хотя, думаю, ему больше нравится шуровать в одиночку.
– Что случилось с девушкой?
– Сама понимаешь что. К счастью, вовремя пришел ее парень, так что далеко не зашло. Парень выгнал Кейзо, сказал, что убьет. С тех пор в “Гуляй смело” тот ни ногой.
У меня кровь закипела, я еле дышала.
– Почему ж она никому не сказала?
– А кому ей рассказывать? Копам? Она ж проститутка.
– Ну, должен же кто-нибудь что-то сделать. Нельзя, чтоб такое сходило с рук!
Манджу закатил глаза.
– Ты ж моя лапонька. Как ты такая собираешься здесь выживать? Нет, ты стань как твоя сестра. Хотя и у нее ничего не вышло, верно?
Ух, как это меня взбесило. И наплевать мне стало, что Манджу почти на фут меня выше и на сотню фунтов тяжелей. Изо всех сил я пихнула его в грудь, которая оказалась совсем не такой рыхлой, как можно было подумать. Он улыбнулся, отчего глаза на полном лице сделались совсем щелочками.
– Тихо, тихо! Что ж, пожалуй, и в тебе что-то есть от сестры.
– Это ты добыл Розе револьвер?
Оторопев, Манджу бросил окурок на пол. Но потом улыбнулся снова.
– А, так ты его нашла! Хорошо, что ты, а не твои старики.
– Зачем ты это сделал?
– Так она ж попросила. И заплатила прилично. Я оказал ей услугу. Жаль, что не смог помочь больше. Особенно когда она обратилась ко мне за ссудой.
– За какой еще ссудой?! – вскинулась я.
– Она пришла ко мне в мае. Было видно, что дела у нее полный швах.
Я перестала что-нибудь понимать. Судя по воспоминаниям Чио об окровавленных простынях, аборт Роза сделала в конце апреля. Зачем ей понадобились деньги еще и в мае?
– Полный швах? Почему ты так решил?
– Потому что она была со мной чересчур мила. – Неуклюжая попытка пошутить не сработала. – Да понятия я не имел, зачем ей деньги, понял только, что нужны, и все.
Может, деньги потребовались к нашему приезду? Например, внести залог за квартиру. Мы перевели ей немного денег, но, наверное, недостаточно.
– Но с наличностью у меня как раз было фигово, ничем я не смог помочь. Мне жаль, что так вышло.
– Ты Хаммеру рассказал об этом?
– Ну нет. Хаммер по Розе страдал безумно. – Манджу произнес это точь-в-точь как брошенная любовница. – Узнай он, что она обратилась ко мне за помощью, совсем бы сбрендил.
Хоть убей, не понять мне было отношений между Хаммером и Манджу! И я было открыла рот напрямую спросить об этом, но окоротила себя, вспомнив наставление Роя: “есть вещи, которые тебя не касаются”.
Из-за закрытой двери доносился шум голосов.
– Ну все, мне пора, – бросил Манджу и оставил меня одну в темном коридоре.
Мне и самой не терпелось убраться поскорей из “Цветка”. После игорного зала мне казалось, что я пропахла чем-то мерзким, и не только дымом от сигарет Манджу. В зале царила тьма, это была территория, лишенная и следа человечности. Там вся жизнь делилась только на два разряда: деньги и еще больше денег. Если их у тебя нет, то и тебя нет тоже.
