– «Вхожу в Самадхи» – сказал ты? Пребываешь ли ты в нем сознательно (досл. «с наличием сердца»)? А может бессознательно (досл. «в отсутствии сердца»)? Если ты входишь в Самадхи бессознательно, то это значит, то все бесчувственные вещи, типа травы и деревьев, черепицы и камней, также могут войти в Самадхи. Если же ты то делаешь сознательно, то все, оживленные объекты, также могут достичь Самадхи.
– Когда я воистину пребываю в Самадхи, то не вижу не «отсутствия», ни «наличия» сердца, – заметил Чжихуан.
– Если ты не видишь ни «наличия» ни «отсутствия» сердца, то это и есть вечное Самадхи. Но существует ли в этом случае «вхождение» [в Самадхи] или «выход» [из него]? [Если это так], то это не будет Великим Самадхи, – заявил Сюаньцэ.
Чжихуан ничего не ответил. После долгого молчания он спросил:
– Могу ли я узнать, кто Ваш учитель?
– Мой наставник – Шестой патриарх из Цаоси.
– А как Шестой патриарх определяет самадхи и дхиану? – спросил Чжихуан.
– Мой учитель говорит так: «[Тело Закона – Дхармакая] – чисто и безмятежно. Именно таковы его функция и основа. Пять скандх изначально пусты, а шесть нечистых опор сознания (зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, интеллект – А.М.) – отсутствуют. Нет ни вхождения [в самадхи], ни выхода [из него]. Нет даже ни самого самадхи, ни хаоса, [что противостоит ему]. По своей природе Чань (дхианы) – не пребывает ни в чем, а поэтому отбрось [выражение] «Пребывать в умиротворении дхианы». По своей природе Чань не рождается, а поэтому отбрось [выражение] «порождать думанья о дхиане». Подобно этому сердце наше абсолютно пустотно, более того – пустотность его неизмерима».
Услышав эти слова, Чжихуан тотчас отправился [в Цаоси] за наставлениями Шестого патриарха. Тот спросил Чжихуана: «Зачем Вы, Милосердный, явились сюда?». Чжихуан описал кармические причины, приведшие его [в Цаоси].
Учитель сказал: «Речи, что произнес [перед тобой Сюаньцэ], искренни. Пусть сердце твое станет подобным абсолютной пустоте, но при этом не будь привязанным к созерцанию пустоты, и тогда не будет тебе препятствий [к достижению освобождения]. Будь то в покое или в движении – всегда пребывай вне использования сердца. Забудь о различиях между обычным человеком и мудрецом. Отбрось различия между возможным и существующим. Пуская твоя внутренняя природа и ее внешние проявления пребывают в состоянии таковости – вот тогда не будет такого момента, когда бы ты ни пребывал бы в самадхи».
При этих словах Чжихуан достиг Великого пробуждения. От того, что он в течение двадцати лет считал «достижением [истинной глубины] сердца», не осталось и тени. В ту же ночь жители Северного берега Хуанхэ слышали глас с Небес: «Наставник Чжихуан сегодня достиг Дао!»[232]. Вскоре Чжихуан, совершив прощальный поклон [перед Шестым патриархом], вернулся в Хэбэй, где проповедовал всем четырем категориям людей[233].
Как-то один монах спросил [Шестого патриарха]:
– Кто может достичь сути учения из Хуанмэй, [что проповедовал Пятый патриарх]?
– Тот, кто познал Закон (Дхарму) Будды сможет достичь его.
– А Вы, Преподобный, достигли этой сути?
– Увы, я не познал еще Закона Будды!
Однажды Наставник захотел постирать свою рясу, что была передана ему, но никак не мог найти чистого источника. Поэтому он отправился в местечко, что располагалась в пяти ли позади монастыря, где он заметил, что горные леса и трава были особенно пышны.
Наставник потряс своим монашеским посохом[234], а затем воткнул его в землю. Тотчас открылся источник, хлынула вода и образовала небольшое озерцо.
[Патриарх] опустился на колени, чтобы выстирать свою рясу на камнях, но внезапно перед ним появился монах и поклонился ему. Монах произнес: «Мое имя – Фанбянь, я из Западного Шу. Недавно, в Южной Индии я повстречал Великого учителя Дамо. И он сказал мне: «Быстрее возвращайся в земли Тан (т. е. в Китай). Истинное око дхармы Махакашьяпы[235] и монашеская ряса, что завещал я, ныне переданы Шестому патриарху, что живет в области Шаочжоу в местечке Цаоси. Иди и поклонись ему[236]». И вот я, Фанбянь, пришел издалека в желании увидеть рясу и патру, что переданы Вам».
Шестой патриарх показал ему [патру и рясу], а затем спросил:
– А чем Вы занимаетесь, Высокочтимый?
– Я искушен в искусстве скульптуры.
– Не покажите ли мне Ваши работы, – тотчас попросил Патриарх.
Фанбянь оказался в тупике, но через несколько дней он изваял точную статую [Шестого патриарха] высотой в семь цуней, совершенную по своему мастерству. Рассмеявшись Патриарх сказал: «Вы лишь уловили кое-что в природе ваяния, но ничего не уловили в природе буддизма».
Затем он вытянул вперед руки и [возложив их] на голову Фанбяня, потер их [в знак благословения], сказав при этом: «Навеки ты станешь Нивой благодати[237] как для людей, так и для Небес». И отдал Патриарх ему свою рясу.
