– Нет никаких препятствий к тому, чтобы достичь ее тренировками, но вот загрязнить это невозможно ничем.
– Будды как раз оберегали именно это – то, что нельзя загрязнить. Это как раз для тебя, равно как и для меня самого. Индийский патриарх Праджнятара говорил: «Появится Жеребенок, который будет попирать своими копытами всех людей в Поднебесной». Ты должен сам понять [смысл этого предсказания], мне же не следует его разъяснять слишком поспешно[224].
Внезапно Хуайжан понял [смысл того, о чем говорил Хуэйнэн] и [после этого] почти пятнадцать лет он оставался учеником Шестого патриарха. День за днем он все глубже проникал в сокровенное и утонченное. Затем он поселился на пике Наньюэ в горах Хэншань, где широко проповедовал Чаньскую школу. Его наградили посмертным именем «Чаньский наставник Дахуэй», что означает «Великая мудрость».
Чаньский наставник Сюаньцзюэ («Сокровенное просветление») из Юнцзя происходил из рода Дай, что жил в уезде Вэньчжоу[225]. С малых лет изучал он сутры и комментарии на них – шастры, был искушен в методиках самадхи и медитации-випассаны[226] буддийской школы Тяньтай, поскольку читая «Вималакирти-нидресса сутру» он прозрел свое сердце-основу[227].
Однажды ученик Наставника [Хуэйнэна] по имени Сюаньцэ («Сокровенная бамбуковая табличка») решил посетить его и между ними завязалась оживленная беседа. Во время разговора [Сюаньцэ увидел], что высказывания [его собеседника] соответствуют речениям чаньских патриархов.
Сюаньцэ поинтересовался:
– Могу ли я узнать, о Милосердный[228], кто тот учитель, от которого Вы получили Дхарму?
– Когда я слушал наставления в различных шастрах, у меня на каждый раздел был свой учитель. Но затем, изучая «Вималикирти-нидрэша-сутру» я познал суть Школы Сердца Будды (Буддхаситта, самоназвание школы Чань – А.М). Но еще не было человека, который мог бы проверить это[229].
– Еще до времен Бхисмагарджитасавара Раджи[230] можно было достичь [просветления без подтверждения наставником], – сказал Сюаньцэ, – но после Бхисмагарджитасавара Раджи, тот, кто сам достигает пробуждения без [подтверждения] наставника естественным образом становиться на ложный путь.
– Не пожелаете ли Вы, Милосердный, стать заверителем моего [просветления]? – спросил Сюаньцзюэ.
– Мои слова слишком легковесны для этого, – ответил Сюаньцэ. – В местечке Цаоси есть Великий учитель – Шестой патриарх, к которому стекаются паломники со всех четырех сторон чтобы получить от него Учение. Если Вы отправитесь к нему, я составлю Вам компанию.
Сюаньцзюэ вместе с Сюаньцэ пришли в [Цаоси]. Сюаньцзюэ обошел три раза вокруг учителя [в знак уважительного приветствия], а затем встал перед ним, подняв монашеским посох-кхаккхару.
Наставник спросил:
– Шраман является воплощением трех тысяч больших правил и восьмидесяти тысяч мелких предписаний. Так откуда пришли вы и что сделало Вас столь озабоченными?
– Слишком велико дело [бесконечной череды] рождений и смертей, и слишком быстро мы уходим в непостоянство, – ответил Сюаньцзюэ.
– Почему же ты не воплотил в себе принцип «Нерождения»[231], который бы положил конец бы скоротечности жизни? – спросил Хуэйнэн.
– Если тело пребывает во вне рождений, то и основа [существования человека, его сердце] не скоротечна! – заметил Сюаньцзюэ.
– Именно так! Именно так! – воскликнул Хуэйнэн.
Сюаньцзюэ сделал все необходимые церемонии, [что полагаются по окончанию беседы с наставником], поклонился и вскоре он распрощался.
– Не слишком ли быстро ты возвращаешься обратно? – спросил его Хуэйнэн.
– Если изначально не существует движения, можно ли говорить о скорости? – ответил вопросом Сюаньцзюэ.
– А кто знает, что движения не существует?
– Это лишь разделение [первоначального единства], что само возникает у Вас, Милосердный.
– Ну что ж, – заметил Хуэйнэн, – я вижу ты уловил смысл «Нерождения».
– А, что разве «Нерождение» обладает «смыслом»? – спросил Сюаньцзюэ.
– А разве «отсутствие смысла» не есть разделение [первоначального единства]?
– Разделение это также и отсутствие смысла.
– Замечательно! – воскликнул Хуэйнэн. – Задержитесь ненадолго и останьтесь здесь на ночлег!
[Благодаря последнему восклицанию Патриарха] со временем [Сюаньцзюэ] стали называть Ишэцзюэ – «Просветление за один ночлег».
Впоследствии он написал «Гатху о Подтверждении Пути», которая широко распространилась по миру. После смерти получил он имя «Великий учитель Усян» – «Тот, кто находится вне внешних проявлений». А его современники звали его «Чэньцзюэ», что означает «Воистину просветленный».
Чаньский последователь Чжихуан сначала обучался у Пятого патриарха и сам считал, что уже достиг Самадхи. На двадцать лет он уединился в небольшой обители, где проводил долгие часы в сидячей медитации.
Ученик [Хуэйнэна] Сюаньцэ, путешествуя вдоль берегов Хуанхэ, услышал имя Чжихуана и посетил его обитель.
– Что ты делаешь здесь? – спросил Сюаньцэ.
– Я вхожу в Самадхи, – ответил Чжихуан.
