Все барьеры в его душе рухнули: впервые за долгие годы согнутая и растоптанная душа выпрямлялась, вставая в полный рост.
Ольгерд в течение семи лет, изо дня в день, возводил вокруг себя крепостную стену, пряча за ней ото всех свою душу, исполосованную по-живому и корчащуюся в муках, и сейчас, когда стены рухнули, он почему-то не чувствовал себя беззащитным.
Он отгораживался ото всех, не желая утягивать других за собой в то безумие, которым стала его жизнь. Но глядя на спящего, он чувствовал, как уходило одиночество, затухала боль… Оставалась только грусть... Грусть от понимания, что совсем скоро придется расстаться...
Ольгерд, боясь дотронуться до Сайшеса и разбудить его, все перебирал пальцами черный локон, змейкой свернувшийся у щеки хозяина, и наслаждался этим прикосновением.
А перед глазами воспоминанием вставала картина их позднего ужина при единственной свече. Полуобнаженный Сайшес ел давным-давно остывший, но почему-то безумно вкусный ужин, смеялся, рассказывал веселые цирковые истории, а Ольгерд смотрел в смеющиеся глаза и тоже невольно улыбался, смотрел на его губы - и хотел только одного... Целовать. И откинуть наконец-то с юного выразительного лица эту ненужную челку. Взгляд, методично исследующий желанное тело, зацепился сначала за татуировку, а потом - за переплетение шрамов на тыльной стороне ладони, и сердце дрогнуло.
- Кто ты?
- Циркач, в цирке живу с десяти лет... А что было до этого, не помню...
- А татуировка и шрамы откуда?
- Шрамы – не помню, а татуировка - это тотем моего племени.
- Племени?
- Ну, да. Я орк!
Ольгерд ожидал чего угодно, но не этого. И глупый смешок у него не вырвался только благодаря огромной выдержке. Сайшес, пристально наблюдавший за его реакцией, расслабился и кивнул, благодаря за понимание, а затем снова невозмутимо принялся за еду.
Сумасшедший... Эта мысль показалась абсурдной, и Ольгерд посмотрел на ауру парня. Нужно заметить, что далеко не каждый в Хёльде был способен считывать ауры, но в династии Геррионов им были наделены все. Огненная... Орк! Пресветлая Луана, он – действительно орк! Ольгерд уже ничего не понимал... И вместо ответов возникали все новые и новые вопросы...
Принц, было, хотел задать один, про родственников, но Сай в этот момент оторвался от огромного куска вишнёвого пирога и с улыбкой глянул на него. Улыбка, казалось, освещала комнату ярче свечи, щека и губы лакомки были перемазаны вишней, и Ольгерду нестерпимо захотелось отведать на вкус и вишню, и эту улыбку. Ммммммм, это оказалось необычайно вкусно!
А потом... потом уже не было вопросов, было только притяжение тел, словно какая-то сумасшедшая магия толкала их друг к другу, не позволяя разорвать объятия.
И это он – Ольгерд - сходил с ума и жаждал чужих прикосновений, словно мальчишка. Он, который никогда не воспринимал мужчину как партнера... Он сам притягивал к себе циркача ближе, еще ближе... Луана! Желание слиться с ним накрывало с головой, заставляя вжиматься, обнимать, обхватывать... Партнер... слово было не для этой ночи! Желанный, страстный, неугомонный! Он забыл обо всем, потерявшись в этих черных глазах...
И теперь темнота ночи отдавала горечью полыни в сладости каждого оставшегося в памяти поцелуя. И Ольгерд знал, что это горечь расставания... Один рывок поводка - и он должен стоять у трона... один... Он пленник, и тюрьма его в нем самом...
Но впервые за семь лет этой ночью он забыл и о Дагни...
Дагни... И сердце снова сжалось болью...
- Отпусти меня... – еле слышный голос шепотом прошел по нервам. – Отпусти... и станет легче. Не рви свою душу... Живи...
Ольгерд оглянулся. Безликая... Мгновение - и она сняла маску. Дагни! Любимая...
- Отпусти меня... и живи... Ты сильный, ты сможешь... Ты уже живешь!
Ольгерд встал, всматриваясь в любимые черты. Как давно... Он уже стал забывать... Совсем еще девочка... Так рано...
По щеке поползла слеза. Тогда, семь лет назад, он так и не оплакал ее, застыв в своей боли, заледенев. И только сейчас, столько времени спустя, в эту ночь, слезы напоминали и напоминали о себе, таящим льдом сбегая по щекам...
- Прости меня... Если бы не я, ты бы жила...
- Если бы не я, ты бы не дал этой клятвы... – призрачные слезы капали, тая в воздухе.
- Если бы ты жила, я не жалел бы ни о чем...
- А я и сейчас не жалею ни о чем: я знала любовь... Твою любовь... Но случилось то, что случилось, и этого не изменить... Тебе нужно жить... Отпусти меня... и живи, - голос шелестел опавшей листвой, но слёз... у Дагни их больше не было - была улыбка, полная светлой грусти.
- Почему сейчас? – спросил он. - Почему ты не приходила раньше?
- Я приходила... просто ты не видел меня... а сейчас... – она обернулась, посмотрев на спящего человека. – Сейчас я могу попрощаться с тобой. Прощай, любимый... Отпусти...
- Прощай... – Ольгерд увидел, как вспыхнул ярким светом ее силуэт. Вспышка резанула по глазам, и мужчина прикрыл их ладонью, а когда открыл, Дагни уже не было.
– Прощай... – снова прошептал он уже для самого себя.
