В центре, придавая всему этому базару хоть какое-то подобие порядка, пролегал так называемый проспект — длинная широкая улица, по которой то и дело на телегах, тягачах или даже волоком тянули убитые в хлам корабли. Оттого брусчатка здесь была выдолблена, а на тех камнях, что все еще держались на месте, явственно отпечатались следы от колес.
Шум, мусор, духота, вонь масел и постоянная возня сделали бы это место невыносимым для кого угодно, но не для Вэйла. По сравнению с той преисподней, в которой он вырос, “Купол” был сущим курортом. Здесь его никто не загонял в тесную каморку в подвале, насквозь провонявшую перегаром и тухлятиной, не пытался читать нравоучения, то и дело прерываясь на взмах кулака и глоток спирта, и не вынуждал слушать женские крики и причитания за тонкой фанерной стеной.
Не успел Вэйл выйти на проспект из переулка, как за грохотом какой-то рухляди, некогда бывшей летательным аппаратом, ему послышался звук, отдаленно напоминающий его имя.
Он замер и прислушался.
— Вэйл! — Повторился возглас, — Ты ли это!?
С одной стороны, встретить кого-то знакомого было приятно — авось, подскажет человечка, способного по дешевке подогнать цилиндры для “Атлантики”, но с другой… Со знакомствами у Вэйла никогда не было проблем, но назвать хоть сколько-то из них надежными у него язык не поворачивался.
Он обернулся и увидел семенящего к нему с другой стороны улицы человека — метр с кепкой, круглое пузо, грязная замусоленная рубашка, подтяжки и здоровенные стоптанные башмаки. Из всех его знакомых такими удивительными характеристиками обладал только один — Джеб, непутевый хозяйственник с “Альчиты”. По крайней мере, Вэйл запомнил его по “Альчите”, но вряд ли этот неблагонадежный тип продержался там более-менее долго.
— Дружище, это ты! — Короткие ножки наконец донесли Джеба до Вэйла, — Сто лет тебя не видел! Помнишь меня?
Вэйл мысленно призвал себя к самообладанию и настроился на получение пользы из общения с этим недоразумением.
— Помню, Джеб, помню, — Кивнул он, пожимая протянутую грязную руку.
— Ты как здесь? Поговаривали, ты сидишь на двадцать четвертой, а ты вот он — целехонек, здоров, даже не изменился!
— А ты кончай верить всякой брехне, — Рука как-то неосознанно потянулась к ямке между ключицами, где был вшит следящий механизм, но Вэйл одернул себя. Ворот свитера надежно скрывал шрам от посторонних глаз.
— Как же не верить-то? Ты ж свалил с “Темной дыры”, хотя оттрубил там…
— У меня были на то причины, — Отрезал пилот тоном, не терпящим продолжения темы.
— И где ж ты теперь? — Незамедлительно затараторил Джеб, — Что-то не слыхал, чтоб ты к какому-то экипажу прибился.
Вэйл всегда считал себя хорошим лжецом, но годы без практики скажутся на каком угодно таланте. Поэтому он спрятал руки в карманы — чисто для верности — и сделал вид, что внимательно озирается по сторонам:
— Я теперь маленько по другой части… Летаю… по найму. Деньги почти те же, а риска в разы меньше.
У Джеба аж рожа вытянулась от удивления.
— Да ладно! — Изумился он, — Это что ж должно произойти, чтобы Кертен зачурался риска?
Этот разговор пора было заканчивать.
— Не слишком ли вопросов? — С грубоватым смешком нахмурился пилот, — Сам-то как?
Меньше всего на свете Вэйла интересовала жизнь этого придурка, но в такой короткий срок ему не удалось придумать лучшего способа перевести тему.
— Ой, да тошно даже рассказывать! — Отмахнулся Джеб, — Мыкаюсь туда-сюда, еле концы с концами свожу…
Поджав губы, Вэйл с ухмылкой глянул на его объемистое пузо, которое за четыре года, кажется, стало еще больше, и попытался придать лицу участливое выражение.
— Вот, подумываю здесь осесть… Осточертело все! Сил моих больше нет!
Джеб продолжил бы распыляться и дальше, если бы Вэйл не перебил его:
— А ты здесь, значит, свой человек?
Быть для кого-то “своим” среди таких людей, как этот шаромыжник, означало едва ли не самую приятную похвалу на свете. Вот и Джеб просиял:
— Не без этого, частенько здесь бываю… А что такое?
— Да у меня тут машина захворала… Человечка бы, чтоб подогнал запчасти, — Для пущей верности Вэйл подмигнул хозяйственнику, — И, желательно, подешевле…
Джеб задумчиво потер небритый подбородок:
— Ну, дружище, сам понимаешь — задарма никто тебе здесь ничего не отпустит. А так… найдутся люди, и не один. Если, конечно, ты не начал брезговать нашим…
“Нашим” на его языке означало “краденным”. Честно говоря, это предположение даже немного задело Вэйла. Наверное, надо было чутка пригасить свое высокомерие, а то все эти ребята и вовсе перестанут принимать его за своего.
— Ты еще скажи, что я “кольцевой” перестал пить! — Упрекнул Джеба Вэйл, — Ты за кого меня держишь? За драного аристократишку?
— Ну-ну, не горячись, чертяка! — Мягко осадил его хозяйственник, — Вижу, что наш дух из тебя хрен вышибешь! Может, раз пошел разговор, пропустим по парочке..?