— Что ты задумала?
Девушка облизнула пересохшие губы:
— Просто смотри. И не мешай мне.
Дернув рукой, она заставила его разжать пальцы и проследовала за Мартой-Агатой. Музыка к тому моменту успела смолкнуть, а сама хозяйка вышла в центр зала и, гордо вздернув подбородок, объявила:
— Дамы и господа, одна моя гостья желает порадовать нас своим выступлением. Вашему вниманию — леди Рейчел Верн!
В наступившей гробовой тишине она несколько раз похлопала, чтобы подбодрить Лоренту, которая тем временем принимала от господина во фраке его виолончель и усаживалась на стул.
Если сейчас она что-то испортит, Наю останется только провалиться сквозь землю со стыда. Благоразумие требовало сбежать отсюда как можно скорее, но ноги его словно приросли к полу. Поэтому он сделал единственное, что представлялось возможным — остался. И не сводил с нее глаз.
Лорента отнюдь не походила на виолончелистку. Черт, она вовсе не производила впечатление человека, склонного хоть к какому-то искусству, кроме лжи!
Но вот смычок в ее тонкой руке коснулся струн, и Наю действительно захотелось исчезнуть. Только из-за стыда за самого себя.
Все это время он не допускал даже мысли, что она может быть хоть в чем-то хороша. А она была! Черт, она была не просто хороша! Она была великолепна…
Смычок Лоренты прыгал по струнам, подбородок подрагивал в такт мелодии, нога под шелком платья отстукивала ритм — похоже, сейчас для нее не осталось ничего, кроме этой огромной скрипки и музыки… Она играла так, словно от этого зависела ее жизнь, словно ее слушал одновременно весь мир и всего лишь пустая комната.
И эта музыка — настолько пронзительная, обезоруживающая, нервная, что поверить в ее связь с нахальной, вредной и коварной Лорентой было просто невозможно. Эта интриганка просто не может такое сыграть!
Неужели это тоже какой-то трюк, массовая галлюцинация, пыль в глаза?
Еще не поздно уйти, не поздно закрыть уши и забыть про то, что Лорента могла быть совершенно другой, могла нести нечто прекрасное вместо лжи, ссор и манипуляций.
А ведь в руках с виолончелью она действительно походила на одну из этих аристократов — страшно чопорную, самодовольную, возвышенную и недостижимую… Как сама Древность.
Мелодия нарастала, словно волна, готовая захлестнуть тебя с головой, если вовремя не увернуться. Вот только уворачиваться было уже поздно.
Боковым зрением Най приметил какое-то мельтешение возле себя, но даже не придал ему значения. Это оказалась мадам Эсфье, чуть опоздавшая на прием, но тем не менее заставшая самый интересный его момент.
— Надо же! Ваша супруга ни разу не говорила, что умеет так виртуозно обращаться с инструментом, — Без лишних церемоний сообщила она.
“Мне тоже” — с легкой досадой подумалось Наю. Усилием воли оторвав от Лоренты взгляд, он поприветствовал даму и выдал первое, что пришло в голову:
— Вы же знаете, какая она скромница…
Между тем музыка, которую Лорента соткала словно из воздуха, достигла пика своего напряжения… и растворилась. Мелодия оборвалась, словно ее никогда не существовало нигде, кроме памяти Ная, и гости — даже те, что никак не проявляли интереса к выступающей гостье — разразились аплодисментами.
Вернув виолончель восхищенному музыканту, Лорента поднялась со стула и смущенно поклонилась, пару раз глянув в сторону мадам Коллис.
Най чувствовал себя одураченным и униженным. Он и вправду ничего не знал о Лоренте — а козырей у нее в рукаве оказалось гораздо больше, чем казалось поначалу.
— Рейчел, дорогая! — Мадам Эсфье радостно шагнула навстречу девушке, что пробивалась к ним через толпу, по пути собирая комплименты, — Ты была просто восхитительна!
Удивительно, но сейчас Лорента словно и не боялась показаться бестактной, потому что вместо того, чтобы улыбнуться своей собеседнице и вежливо ответить на похвалу, она смотрела на Ная. Смотрела так, словно ждала того же самого от него.
— Даже лучше, чем на нашей свадьбе, — Коротко улыбнулся он, — И когда ты только успевала репетировать?
Это был очередной удар с ее стороны, пусть и самый прекрасный из всех возможных. Поэтому он не удержался.
— Когда ты был далеко, — Взмахнула ресницами она, — Во всех смыслах этого слова.
— Рейчел! — Стук каблучков по паркету и визгливый голос выдали приближение Марты-Агаты, — Вы просто талант!
Если за время сегодняшнего приема Наю удастся выцепить хоть минуту покоя, он уже будет счастлив. Но пока вокруг него толпились эти сороки, покоя ему не видать…
Еще и пирожные успели сожрать!
— Будьте покойны — после такого сердце мадам Коллис точно оттает! — Заверила хозяйка, — Она неравнодушна к музыке, в особенности, к такой печальной…
Чем более голодным он становился, тем сильнее начинали раздражать все эти люди. Най уже чувствовал, что готов сорваться на любого из этих надутых бездельников.
— Дорогая, — Он тронул Лоренту за локоть, — Не желаешь перекусить? Я тут где-то видел дивные пирожные…