— Вы и представить не можете, в каком я смятении, — Самозабвенно лепетала она, — Я пойду на все, чтобы помочь ему… Но я даже не знаю, к кому обратиться.
Снова этот спектакль! Ей самой еще не надоело?
— Я не встречала человека более доблестного и благородного, чем Джеймс, — Продолжала она, — Я влюбилась в него до беспамятства.
Най не видел ее собеседников, но по восхищенным вздохам понял, что благодарные уши — высокородные скучающие дамы в годах, которых хлебом не корми, а дай послушать чьи-нибудь плаксивые жалобы. Желательно, любовного содержания…
— Он был блистательным офицером, подавал такие большие надежды… Надо же было этому всему в одночасье разбиться…
Кто-то ожидаемо ахнул.
— Бог мой, не томите! Что же произошло? — Най не был уверен до конца, но голос походил на мадам Коллис. Если она действительно внезапно воспылала интересом к проблемам виолончелистки, то это объясняло, почему Лоренту вновь потянуло на сказки.
— Знаете, когда он получил ранение, и я впервые увидела его… я даже не подумала, что все так обернется, — Лорента говорила с придыханием, так драматично, что у любого доверчивого олуха навернулись бы слезы, — Я не знала человека более стойкого, чем он. Я верила, что все обойдется, и он выкарабкается, но вместо того, чтобы идти на поправку, он стал угасать. Вы видели, какой он гордец — никогда не сознается, но… поверьте, он очень слаб…
От злости Най стиснул зубы так сильно, что челюсть заныла от напряжения. Будь у него в руке бокал, молодой человек уже разбил бы его о ступеньки. Нет уж, с этим пора заканчивать…
— Вы не представляете, как сильно он исхудал за это время. Думаете, за такого человека я выходила замуж? Вовсе нет — я выходила за первого красавца, широкоплечего и статного. А теперь от него остался только призрак… Я боюсь прикоснуться к нему, чтобы не сломать…
— Несчастный юноша, какое горе! — Воскликнул незнакомый женский голос.
И остальные разразились похожим наигранным нытьем.
Най рывком поднялся на ноги и соскочил с лестницы, пытаясь придать лицу хотя бы подобие спокойствия. На деле в нем сейчас клокотал гнев, сопоставимый по силе разве что с действием наркотического дыма наверху.
Дамы, включая Лоренту, оказавшуюся в центре внимания, действительно расположились возле лестницы, на диване и в креслах. Помимо Марты-Агаты и мадам Эсфье плаксивую историю умирающего мужа действительно слушала Клаудия Коллис и несколько незнакомок преклонных лет.
— Дамы, — Най почти выплюнул это слово, вторгаясь в их идиллию, и все глаза тотчас уставились на него.
Если жалость, липкую и холодную, как грязь, можно было почувствовать, то сейчас Най словно рухнул в нее лицом. Каждая клеточка его тела ощущала, как глазенки этих дам разбирают его по косточкам и мысленно качают головой в знак фальшивого сочувствия.
Четыре года назад он наглотался этой жалости на много лет вперед. Теперь от нее только тошнило.
— Я скажу мужу, что вы будете моими дорогими гостями на завтрашнем вечере, — Не сводя глаз с Ная, сообщила мадам Коллис Лоренте, — Он сделает все, чтобы посодействовать вам.
Лорента сияла. Что ж, сегодня она разыграла партию как по нотам — во всех смыслах этого слова. Наю тоже следовало бы радоваться — как-никак, дело оставалось совсем за малым — но он чувствовал себя уродливой игрушкой, которой воспользовались, а потом выбросили на помойку для пущей драмы.
— С вашего позволения, я похищу мою любезную супругу, — Най протянул девушке руку. Лорента незамедлительно приняла ее, но поднялась с таким изяществом, словно и вправду возомнила себя одной из аристократок.
Ее медлительность раздражала Ная. Как-никак, его гнев требовал срочного выхода, он не мог ждать, пока эта лгунья вдоволь потешит свое самолюбие.
Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем они покинули зал и оказались в более-менее тихом помещении. Мимо то и дело сновали слуги, но Най дождался, когда их с Лорентой оставят наедине, и наконец дал волю своим эмоциям:
— Я слышал все, что ты им плела, — Склонившись так близко, как это было возможно, прошипел он, — Кто дал тебе право выставлять мои слабости на всеобщее обозрение!?
Лоренте даже не хватило проницательности предвидеть такую его реакцию. Только когда Най вслух выказал недовольство, глупая довольная улыбка соскользнула с ее губ, сменившись искренним непониманием:
— Ты чего!? Благодаря этому мы уже завтра получим Клетку! Только из-за того, что я смогла разжалобить этих клуш! Какая теперь разница, чем именно?
В ее глазах не было и капли сожаления.
— Ты что, действительно не понимаешь? Ты же пользуешься мной, как диковинной собачонкой!
Он понял, что стоит слишком близко, и сделал шаг назад.
— Но я не собачонка. Я живой человек! И я не хочу видеть жалость в глазах этих лицемерных старух!
Лорента помрачнела:
— А чего ты хочешь? Ничто на свете не дается даром. И если ты не готов заплатить за свою жизнь всего лишь уязвленным самолюбием, ты недостоин этой жизни!