Элара ненавидела меня, но, подозреваю, Айрис она невзлюбила бы сильнее. Эта юная принцесса, мягко говоря, внушает трепет.
– Тебе повезло, что ты с ней никогда не встречалась.
– За это я должна поблагодарить тебя, – отвечает Айрис. – Хотя, надеюсь, ты не продолжишь традицию убивать королев. Даже собачки порой кусаются. – она подмигивает. Взгляд серых глаз пронизывает меня. – Так?
Я не настолько глупа, чтобы ответить. «Нет» было бы неприкрытой ложью. А сказав «да», я получу еще одного могущественного врага. Айрис усмехается моему молчанию.
До огромного зала, где собирается двор Мэйвена, идти недалеко. За столько дней, когда мне под прицелами камер приходилось наблюдать, как новокровки, один за другим, клянутся в верности Мэйвену, я изучила его до сантиметра. Обычно помост уставлен креслами, но в наше отсутствие их убрали – остался только грозный серый трон. Айрис внимательно смотрит на него.
– Интересная тактика, – бормочет она, когда мы приближаемся к помосту. И проводит пальцем по кускам Молчаливого Камня, точь-в-точь как по моим оковам. – И необходимая. Раз ко двору допущено столько шепотов.
– Допущено?
– К Озерному двору их не приглашают. Им запрещено въезжать в столицу и входить во дворец без надлежащего сопровождения. И никакого шепота не подпустят к монарху ближе чем на двадцать шагов, – поясняет Айрис. – Честно говоря, я даже не знаю ни одной знатной семьи, которая могла бы похвалиться такой способностью.
– Их у вас не существует?
– В нашей стране – нет. Больше нет.
Намек повисает в воздухе, как дым.
Айрис отступает от трона, наклоняя голову туда-сюда. Ей не нравится то, что она видит. Губы принцессы превращаются в тонкую линию.
– Сколько раз ты ощущала в голове прикосновение Мерандуса?
Я пытаюсь припомнить. И тщетно.
– Слишком много, – отвечаю я, пожав плечами. – Сначала Элара, потом Самсон… Не знаю, кто был хуже. Мне известно, что королева могла заглянуть в мои мысли так, чтобы я этого даже не заметила. Но Самсон… – мой голос вздрагивает.
Это болезненное воспоминание, от которого в висках возникает сверлящая боль. Я пытаюсь прогнать ее, массируя голову.
– С Самсоном ощущаешь каждую секунду его присутствия.
Лицо Айрис сереет.
– Здесь столько глаз, – говорит она, взглянув сначала на моих стражей, потом на стены. На камеры наблюдения, которые просматривают каждый метр зала. Пялятся на нас. – Что ж, пускай.
Она медленно снимает жакет и перебрасывает его через руку. Под ним белая блузка с высоким воротом и открытой спиной. Айрис поворачивается, якобы обозревая тронный зал. На самом деле она демонстрирует себя. Спина у нее длинная, мускулистая, сильная. Черные татуировки покрывают ее от основания черепа – вниз по шее, по лопаткам – до копчика. «Корни», – думаю я сначала. И ошибаюсь. Это не корни, а завихрения воды, которые вьются на теле Айрис идеальными узорами. Они, словно живые, переливаются, когда она движется. Наконец принцесса вновь поворачивается ко мне. На ее губах играет чуть заметная улыбка.
Она исчезает, когда взгляд Айрис падает мне за плечо. Не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто там идет, возглавляя множество людей, чьи шаги эхом отдаются от мрамора и отзываются у меня в голове.
– Я охотно покажу тебе дворец, Айрис, – говорит Мэйвен. – Твой отец устраивается у себя в апартаментах, но я уверен – он не будет возражать, если мы тем временем познакомимся получше.
Арвены и Озерные отступают, давая место королю и его Стражам. Синие мундиры, белые, красно-оранжевые. Силуэты и цвета так надежно запечатлелись в моей памяти, что я узнаю их, даже когда замечаю краем глаза. Но в первую очередь – бледного молодого короля. Я чувствую Мэйвена так же хорошо, как вижу – его надоедливое тепло грозит поглотить меня. Он останавливается в шаге, достаточно близко, чтобы взять за руку, если захочет. При этой мысли я вздрагиваю.
– Охотно, – отвечает Айрис и наклоняет голову – довольно скованно. Кланяться она не любит. – Я просто высказала мисс Бэрроу свое мнение по поводу ваших… – она ищет нужное слово, оглянувшись на суровый трон, – интерьеров.
Мэйвен натянуто улыбается.
– Это мера предосторожности. Моего отца убили. На меня тоже покушались.
– Разве кресло из Молчаливого камня спасло бы вашего отца? – невинно спрашивает Айрис.
В воздухе проносится порыв жара. Мне тоже, как и Айрис, хочется сбросить жакет, иначе от вспышки Мэйвена я вспотею.
– Нет. Мой брат решил, что наилучший вариант – отрубить ему голову, – напрямик отвечает Мэйвен. – От этого трудно защититься.
Тиберий погиб здесь, во дворце. Этажом выше, в помещении без окон, со звуконепроницаемыми стенами. Когда охранники притащили меня туда, я была в ужасе и потрясенно ждала, что нас с Мэйвеном вот-вот казнят за измену. А вместо этого короля разрубили на две части. Голова, тело, а посередке – лужа серебряной крови. Корону получил Мэйвен. При этом воспоминании у меня сжимаются кулаки.
– Какой ужас, – бормочет Айрис. Я чувствую на себе ее взгляд.
– Да. Не так ли, Мэра?
Его внезапное прикосновение жжет, как клеймо. Я рискую утратить власть над собой – и бросаю на Мэйвена гневный взгляд.
