Лиза остановилась, её дыхание сбилось, лицо раскраснелось от напряжения. Она смотрела на Артёма, который лежал в её ногах, полностью раздавленный, безвольный.
Его взгляд, до этого почти пустой, медленно начал меняться, но не в сторону сопротивления или гнева – в нём мелькнуло что-то, что Лиза не могла понять, будто отголосок прежнего человека, едва заметный, скрытый за толстой бронёй внутреннего отрешения.
Она тяжело выдохнула, словно раздумывала, остановиться или продолжить, но пальцы сжимали рукоять плётки, как якорь, не дававший ей отступить. Облик Артёма для Лизы внезапно сменился – теперь он виделся ей не просто сломленным. Это был кто-то, полностью отдавший себя её воле, позволивший взять над собой верх, подчинившийся – и этот факт начал наполнять её странным, пугающим удовлетворением.
Как только Лиза резко бросила плётку на пол, её звук разрезал густую тишину комнаты, будто глухой выстрел, от которого вздрогнули все, даже те, кто пытался игнорировать происходящее. Она шагнула ближе, и её босые ступни едва слышно звучали на холодном полу.
В этот момент Лиза вдруг ощутила, как что-то внутри неё хрустнуло, словно давно сдерживаемая часть её собственной сущности вырвалась наружу. Это было опасное чувство – власть, контроль, ощущение полной неподвластности нормам. Она резко схватилась за спинку стула, на котором сидел Артём, и с неожиданной силой опрокинула его.
Стул упал назад, громыхнув на полу. Артём оказался на спине, его руки и ноги всё ещё были связаны, он лежал, безвольно раскинувшись, как сломанная кукла. Его грудь тяжело поднималась, но он даже не сделал попытки протестовать или попытаться освободиться. Он лежал молча, словно всё происходящее больше не касалось его, как будто его реальность теперь где-то далеко за пределами этой комнаты.
Лиза бросила взгляд на остальную группу. Катя, забившаяся в угол, уже не пыталась сдерживать свои рыдания – они перешли в рваные, нервные всхлипы, от которых Анна судорожно сжимала её плечи, шепча что-то утешительное. Но её лицо оставалось холодным, отчуждённым. Игорь по-прежнему сидел неподвижно, его руки сложены на коленях, а взгляд безразлично блуждал где-то в пространстве, но Лиза знала – он смотрит, запоминает каждую деталь.
Теперь она повернулась к Артёму и медленно опустилась на стул, который теперь лежал на полу вместе с ним. Её ноги скользнули по его бокам, а затем бедра плотно прижались к нему. Руки Лизы легли на спинку стула, и она слегка качнулась вперёд, чувствуя, как стул чуть двигается под её весом.
Это движение казалось Лизе каким-то ритуальным. Сначала она делала его неосознанно, будто пробуя, словно изучая новую, неведомую территорию. Но через несколько мгновений её движения стали более ритмичными, как будто они нашли свою цель. Её глаза больше не метались по сторонам – она смотрела только вниз, на Артёма, который продолжал лежать неподвижно, его грудь чуть поднималась, но лицо оставалось каменным.
Каждое движение приносило Лизе странное удовлетворение, будто это не её собственное тело двигалось, а нечто иное – некая сила, которая теперь руководила ею. Она закрыла глаза на мгновение, вдохнула глубоко, почувствовала, как пульсация напряжения в воздухе заполняет её изнутри. В этой пустоте, в этом странном танце между властью и подчинением, Лиза наконец ощутила себя свободной.
Комната застыла. Казалось, даже воздух больше не двигался, став густым и неподвижным. Лиза знала, что за ней наблюдают. Она знала, что прочие сейчас пытаются не смотреть, пытаются отвернуться, но их тайные желания всё равно тянут назад, к ней, к этой картине, от которой они не могут отвернуться. Только это знание не тяготило её. Наоборот, оно приносило ей ещё больше силы.
Её движения становились чуть резче, чуть быстрее. Её лицо выражало смесь сосредоточенности и странного удовольствия, которое она больше не пыталась скрывать. Она слышала, как Катя снова заплакала громче, как Анна прошептала что-то вроде «достаточно…», но её слова растворились в напряжённой тишине. Лиза чувствовала только ритм, только это странное, почти гипнотическое чувство полной власти.
Она всё больше погружалась в темп своих движений, будто теряя связь с реальностью. Её дыхание становилось всё тяжелее, каждое движение бедер словно отсекало остатки сомнений, которые ещё оставались в её голове. Она закрыла глаза, перестав обращать внимание на окружающее, – ни на приглушённые всхлипы Кати, ни на молчаливое присутствие остальных участников.
Её тело напряглось, будто каждый мускул собрался в тугой узел, готовый разорваться. В этот момент всё сузилось до одной точки: ощущения её контроля, её движения, её власти. Лиза чувствовала себя центром вселенной, той, кто диктует условия. Её глаза остались закрытыми, а руки сжали спинку стула так сильно, что побелели костяшки пальцев.