Эти слова окончательно закрепили произошедшее. Никто не двигался, никто не произнёс ни слова. Даже Лиза замерла на месте, как будто её тело на мгновение отказалось подчиняться воле.
Она резко выпрямилась, точно этот холодный голос освободил её от какого-то внутреннего оцепенения. Её раскрасневшееся лицо выражало смесь триумфа и странного удовлетворения. Она резко вдохнула, разом выпрямляя спину, словно хотела вернуть себе контроль над ситуацией. Однако глаза её блестели, и, хотя она старалась не смотреть на остальных, что-то в её взгляде выдавало: она чувствовала себя сильной.
Лиза не сказала ни слова. Её босые ноги бесшумно скользнули по полу, когда она направилась к своему месту. Она села, чуть склонив голову, так, чтобы волосы закрывали лицо. Руки у неё все еще дрожали, а когда легли на колени, пальцы машинально гладили ткань одежды, словно старались избавиться от ощущения случившегося.
Артём всё ещё сидел в стуле, но его взгляд не поднимался. Несколько мгновений он просто смотрел в пол, его лицо оставалось таким же пустым, как и раньше, а дыхание было медленным и рваным. Лиза вдруг почувствовала этот немой укор. Она сделала медленный вдох, глядя на его связанные руки.
Не говоря ни слова, она подошла к стулу и начала развязывать. Её движения были резкими, напряжёнными, словно она пыталась избавиться от ощущения, как только что держала этого человека в плену.
– Готово, – сухо произнесла она, когда верёвки упали на пол.
Артём потер запястья, слегка массируя их, но так и не поднял головы. Он молча встал, настолько медленно и осторожно, будто каждое из них отнимало у него последние силы. Не поднимая взгляда, он направился к своей кровати. Сев на край, он обхватил голову руками и замер. Его плечи чуть дрогнули, но он не произнёс ни звука.
В комнате стало ещё тише, если это вообще было возможно. Воздух стал вязким, почти осязаемым. Катя сидела, прижавшись к Ане, и её тихие всхлипы нарушали это страшное молчание.
– Всё хорошо, – шептала Анна, но её голос звучал так же беспомощно, как она сама. Её рука медленно скользила по плечу Кати, но её собственные глаза были полны ужаса и непонимания.
Игорь оставался на своём месте. Он сидел неподвижно, но его взгляд не отрывался от Лизы. В этом взгляде было что-то странное, что-то, что невозможно было расшифровать. Это не было ни осуждение, ни презрение. Скорее, смесь интереса и настороженности, будто он пытался понять, что именно сейчас произошло и что это значит для них всех.
Лиза почувствовала этот взгляд. Она чуть дёрнула головой, словно стараясь избавиться от невидимого давления. Затем её пальцы снова нервно заскользили по ткани. Лицо девушки оставалось бесстрастным, но внутри неё всё бурлило. Она понимала: ей понравилось. Эта мысль ударила по ней, как молния, оставив после себя тёмный след в сознании.
«Что со мной не так?» – думала она, но ответа не было. Её руки продолжали дрожать, хотя она пыталась подавить эту дрожь, сжав пальцы в кулаки.
Катя посмотрела на неё краем глаза, но тут же отвернулась, будто не решаясь встретиться взглядом. Анна и вовсе не смотрела в её сторону, её внимание полностью сосредоточено на Кате, но и это казалось скорее попыткой избежать реальности, чем истинной заботой.
– Это… ненормально, – прошептала Катя, почти не двигая губами.
Анна только кивнула, ничего не ответив.
Артём всё ещё сидел на краю кровати. И пусть его тело было расслабленным, но лицо выражало абсолютную пустоту. Глаза были прикрыты, плечи чуть опущены, а руки безвольно лежали на коленях. Он казался чем-то больше, чем просто усталым. Это была опустошённость, как у человека, который потерял себя.
– Всё кончено, – тихо произнёс он, едва слышно, и его голос больше походил на эхо, чем на живой звук.
Никто не ответил.
Участники отчаянно избегали друг друга. Казалось, что все они превратились в незнакомцев, связанных только общей комнатой и страхом перед следующими событиями. Взаимное доверие, хрупкое и зыбкое, как паутина, теперь было окончательно разрушено.
Лиза чувствовала эту атмосферу, как тяжёлый камень, который тянул её вниз. Она впервые ощущала себя по-настоящему сильной, но это ощущение приносило не радость, а только странную горечь. Она хотела вернуть время назад, но в то же время понимала, что, если бы ей пришлось повторить это, она сделала бы то же самое.
Голос не произнес больше ничего. Он словно исчез, оставив их наедине с их мыслями и их страхами. Эта тишина была страшнее любого звука, она заполняла комнату, заставляя каждого из них ощущать, что они больше не смогут вернуться к прежнему состоянию.
Каждый из них понимал: после этого задания ничего не будет, как раньше.