Артём сидел в углу комнаты, прижавшись к холодной стене, будто надеясь, что каменные плиты поглотят его вместе со всем, что он чувствовал. Его тело дрожало, но не от холода. Страх, стыд и бессилие обрушились на него, словно гигантская волна, от которой невозможно было укрыться. Комната, хоть и не выдававшая никакой явной угрозы, давила своей стерильной пустотой, как будто сама хотела стереть его существование.
Он сидел, обхватив колени руками, и его взгляд был направлен куда-то в пустоту перед собой. Остальные участники находились рядом, но их присутствие не имело значения. Их голоса, шёпоты, движения – всё это казалось далёким, как эхо чужой жизни. Ему не хотелось видеть их, слышать, ощущать. Каждое напоминание о том, что произошло, словно ножом резало по душе.
Воспоминания о задании нахлынули, как ядовитый туман. Лиза. Её глаза, полные ледяного презрения, голос, в котором звучало нарочитое превосходство. Каждое её слово, каждая насмешка были как выстрелы, от которых он не мог уклониться.
А группа… Они молчали. Никто не встал на его защиту. Даже Катя и Анна, которые всегда старались поддерживать, сидели молча, словно боялись, что если вмешаются, то сами станут мишенью. Он остался один.
Эта мысль била по сознанию с особенной силой: один. Артём давно боялся одиночества. Этот страх преследовал его с самого детства. Родители часто уезжали по делам, оставляя его одного в квартире, полной тишины. Тогда он искал утешения в книгах, фильмах, воображаемых друзьях. Но сейчас, в этой комнате, в этом аду, он понял, что настоящего утешения нет. Здесь всё настоящее – боль, страх, унижение.
"Ты никто. Ты всегда был никем," – раздалось в его голове. Это был его собственный голос, но звучал он с интонацией Лизы. Она будто поселилась внутри него, забрав контроль над мыслями. Образы прошлого начали мелькать перед его внутренним взором, словно кто-то специально прокручивал плёнку самых унизительных моментов.
Он был подростком, стоял посреди школьного двора, а вокруг него смеялись одноклассники. Он забыл текст выступления на конкурсе. Молчал, краснел, старался не расплакаться. "Ты всегда всё портишь," – сказал тогда учитель, не пытаясь скрыть раздражение.
Потом он был в университете, стоял перед преподавателем, который холодно смотрел на его неудачную курсовую работу. "Как вы вообще сюда поступили?" – сухо заметил тот, а группа хихикала. Он хотел провалиться сквозь землю, но вместо этого стоял и кивал, как будто соглашался с каждым словом.
И вот сейчас – Лиза. Она смотрела на него с таким презрением, будто он был не человеком, а грязным пятном на полу. Её слова, произнесённые с едва уловимой издёвкой, звучали в голове, как заезженная пластинка: "Слабак. Жалкий. Ты даже этого сделать не можешь."
Артём судорожно втянул воздух, будто пытался прогнать эти образы. Он посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Он ненавидел их, как и всё своё тело. Тело, которое оказалось слабым, которое не смогло защитить его от насмешек, унижения, боли. Тело, которое подчинилось, когда Голос приказывал.
"Ты даже не человек, – подумал он, ощущая, как внутри разливается ледяное презрение к самому себе. – Ты просто инструмент в их руках. Ты для них ничего не значишь."
Слёзы начали медленно стекать по его щекам, но он их не замечал. Ему было всё равно. Это были не слёзы боли или страха. Это была внутренняя пустота, которая, наконец, прорвалась наружу.
Артём подумал о том, что будет, если это прекратится. Если он уйдёт. Вся эта игра закончится для него. Больше никто не будет издеваться, приказывать, смотреть сверху вниз. Всё закончится. Эти мысли вдруг показались ему спокойной гаванью, единственным выходом из замкнутого круга.
Он судорожно выдохнул, словно выпустил остатки воздуха, державшие его на плаву. Теперь это больше не имело значения. Он понял, что сопротивляться нет смысла. Всё, что оставалось, – покончить с этим. Никакой борьбы, никакой надежды. Только тишина.
Его глаза медленно поднялись к потолку, будто он искал там ответ, но встретил лишь безразличие ровных серых плит. Внутренний голос всё говорил и говорил: "Ты лишний. Они справятся без тебя. Ты слабак, которого никто не заметит, когда он исчезнет." Лиза была права. Все они это знали, просто не говорили вслух.
Он почувствовал, как его тело будто само принимает решение. Мысли потоком текли в голове, но движения были резкими, почти автоматическими. Он опёрся ладонями о холодный пол, поднялся на ноги. Тошнота подступила к горлу, но он сглотнул её, сжав челюсти до боли.
Комната вдруг показалась ещё тише. Даже мельчайшие звуки – лёгкий шорох бумаги, движения Кати или Лизы, редкое покашливание Игоря – не долетали до его сознания. Всё это было слишком далёким, как будто происходило не с ним. Он находился отдельно от всех, в своём мире, где осталось только одно решение.
Он направился к двери ванной. Шаг, второй. Пол был холодным, и босые ноги цепляли его шероховатую поверхность, но он ничего не чувствовал. Всё тело будто онемело.
– Ты куда? – неожиданно прозвучал тихий голос Кати.