– Слушайте, – его голос стал мягче, но в этом спокойствии угадывалась скрытая острота. – Я не знаю, кто вы и что у вас в головах, но я не собираюсь играть в чужие игры.
– Значит, ты не с нами? – уточнила Анна.
Артём внимательно посмотрел на неё.
– Я не с ними.
Дмитрий усмехнулся.
– Очередной хороший ответ!
Катя резко встала, её стул скрипнул.
– Это безумие. Мы и так на грани, а теперь вы хотите стравливать друг друга?
Дмитрий поднял взгляд.
– Может быть, ты боишься, что правда выплывет наружу?
Катя вздрогнула, и Артём встал следом.
– Нам всем хватит проблем без этого цирка, – произнёс он твёрдо. – Если вам нечего делать, кроме как искать врагов среди своих, мне вас жаль.
Анна напряглась: он защищал Катю. Слишком быстро, слишком… правильно.
Она перевела взгляд на Дмитрия, но тот уже смотрел на неё. Они оба поняли.
Завтрак проходил в напряжённой тишине. Катя сидела с опущенной головой, медленно перемешивая ложкой кашу, но не ела. Артём выглядел так, будто был готов вскочить в любую секунду: его руки лежали на коленях, но пальцы время от времени подрагивали. Анна следила за их реакцией, стараясь не выдавать собственное волнение. Дмитрий был единственным, кто выглядел расслабленным, но она уже научилась различать его маски.
И тогда раздался Голос.
– Вы меня все повеселили.
Шестерка мгновенно замерла.
Голос был низким, будто насыщенным ленивым удовольствием, как у зрителя, наблюдающего за хорошим спектаклем. Анна почувствовала, как по спине прошёл холод.
– Новое задание.
Она крепче сжала руки под столом.
– Катя занимается любовью с Дмитрием. Анна с Артёмом.
Наступила гробовая тишина.
Анна перестала дышать, а Катя судорожно вцепилась пальцами в край стола, впиваясь в дерево даже ногтями.
Артём опустил взгляд. Его лицо застыло, но плечи напряглись, будто он сдерживал себя изо всех сил.
Дмитрий первым поднял голову и спокойно посмотрел перед собой, словно слова Голоса не произвели на него впечатления.
– При этом пары смотрят друг другу в глаза.
Катя тихо ахнула, закрыв рот рукой. Анна почувствовала, как внутри всё холодеет, как в груди разрастается тяжесть, глухо, медленно, разрушающе.
Но Голос не закончил.
– А затем…
Она уже знала, что он скажет.
– Затем любовью занимаются все вчетвером.
Катя резко вскочила, и её стул со скрипом отъехал назад, но она не произнесла ни слова. Она просто дышала, широко раскрыв глаза, сжимая кулаки, как будто пыталась удержать себя от крика.
Артём медленно откинулся назад, положив руки на колени. Он выглядел спокойным, но Анна видела, как сжались его челюсти.
Дмитрий, напротив, расслабленно провёл пальцами по скатерти, как будто только что услышал очередное объявление погоды.
Анна сглотнула, не зная, куда смотреть.
– Вы знаете правила, – напомнил Голос. – Отказ означает выбывание.
Катя резко вдохнула, пытаясь совладать с собой.
– Нет… – прошептала она, качая головой.
– Всё здесь уже давно за гранью, – отрезал Артём, его голос был низким, глухим.
– О, наконец-то, – пробормотал Дмитрий с ленивой усмешкой.
Катя резко обернулась к нему, её губы дрожали.
– Ты… ты не думаешь отказываться?
Дмитрий посмотрел на неё с лёгким интересом.
– А ты – да?
Катя стиснула зубы.
– Это… это отвратительно.
– Всё, что здесь происходит, отвратительно, – спокойно ответил он. – Но мы ещё живы.
Катя зажмурилась, обхватив голову руками. Артём медленно перевёл взгляд на Анну.
– Нам всем хватает проблем и без этого.
Она не ответила. Просто смотрела.
– Мы сделаем это? – спросил он тихо.
Тишина повисла между ними, а потом Дмитрий хмыкнул.
– Мы уже знаем ответ.
Катя шумно вдохнула, и её руки задрожали.
– Нет.
– Да, – спокойно возразил Дмитрий.
Катя резко повернулась к нему, её взгляд метался между страхом и гневом.
– Какого чёрта ты так уверен?!
Дмитрий чуть склонил голову, рассматривая её, будто что-то взвешивая в уме.
– Потому что иначе нас убьют.
Анна не могла отвести взгляд от Кати. Она понимала, что та сейчас на грани.
Но она также понимала, что Дмитрий прав. Артём молчал, Катя закрыла лицо руками.
– Боже…
Анна смотрела на неё, и в голове звучал только один вопрос: что они сделают?
Потому что выбора не было. Потому что Голос уже ждал.
И потому что все они давно были в ловушке.
Голос повторил, чуть изменив интонацию, но сохраняя ту же холодную, безразличную отстранённость:
– Все четверо должны заняться любовью одновременно на одной кровати в центре комнаты.
Его слова, лишённые эмоций, казались чем-то механическим, но от этого не менее страшным. Они застыли в воздухе, пропитывая пространство тяжестью, напоминающей о необратимости сказанного.
– Во время акта пары должны смотреть в глаза противоположным участникам.
После этих слов в комнате воцарилась тишина. В ней ощущалась сжатая до предела смесь неверия, страха и отвращения. Свет вспыхнул ярче, превратившись из просто холодного в ослепительно стерильный, безжалостный, не оставляющий ни малейшей возможности скрыться в тенях. Комната теперь выглядела ещё меньше, ещё замкнутее, словно стены приблизились. Ещё немного – и сомкнутся.