В это время Анна сидела на краю кровати, плотно сжав губы, и пыталась подавить внутреннюю дрожь, охватившую всё её тело. Дыхание оставалось ровным, но напряжение сковывало мышцы, не позволяя расслабиться даже на секунду. Её руки были сцеплены так крепко, что пальцы побелели, ногти впивались в кожу, но она не осознавала этого, потому что мысли были заняты тем, что происходило вокруг.
Она не поднимала глаз, но отчётливо ощущала на себе взгляд Кати, чьё сбивчивое дыхание разрывалось короткими всхлипами, словно застрявшими в горле.
Дмитрий по-прежнему стоял рядом с ней, выглядя непоколебимо. Его поза оставалась расслабленной, но в этой расслабленности чувствовалась какая-то неестественная собранность, почти угрожающая.
Его рука всё ещё покоилась на затылке Кати, и этот жест выглядел пугающе привычным – не требовательным, не насильственным, но в то же время не оставляющим выбора. Он не пытался принуждать, он просто терпеливо ждал, когда любое сопротивление само иссякнет.
Анна не выдержала и бросила взгляд на Артёма, пытаясь уловить в его выражении хоть что-то, что могло бы дать ей опору, но вместо этого увидела лишь ту же напряжённость, что ощущала в себе. Он стоял немного в стороне, запрокинув голову назад, будто нарочно пытаясь отстраниться от всего происходящего, но его сжатые кулаки выдавали напряжение, которого он не мог скрыть даже под маской внешнего безразличия.
Она сглотнула, но ощущение кома в горле не исчезло.
Она не знала, чего ожидала в его глазах – раздражения, смятения, злости – но увидела в них нечто другое. Там была не боль, не возмущение, а лишь лёгкое, почти невидимое понимание, несущее в себе странную обречённость. Их взгляды встретились, и на мгновение ей показалось, что они думают об одном и том же, но осознание этого не принесло ей никакого облегчения.
Артём медленно выдохнул, почти незаметно качнул головой, а затем лениво двинулся к ней, словно нехотя, с нарочитой небрежностью, будто это был всего лишь очередной шаг, который он не мог не сделать. В этой плавности было что-то зловещее, потому что в ней не осталось выбора ни для кого из них.
Усмехнувшись, он слегка склонился к ней, только в этой усмешке не было ни иронии, ни веселья: одна лишь пустая маска эмоции, искусственная оболочка, за которой скрывалась напряжённая, выжидающая тишина.
– Просто отключись, как они хотят, – его голос прозвучал слишком близко, и от того, как он шепнул эти слова, по её коже пробежал едва заметный озноб.
Анна чувствовала его дыхание, ощущала вибрацию в голосе. Его слова прозвучали так отчётливо, будто раздались прямо в её сознании.
Это звучало просто, почти логично, но её тело отказывалось подчиняться. Она не могла отключиться, даже если понимала, что это единственный способ сохранить остатки себя.
Холод прокрался под рёбра, медленно расползаясь по телу, но снаружи она оставалась неподвижной, только плечи вздрогнули, выдавая напряжение, которое она не могла контролировать.
Она знала, что не сможет убежать, что не найдёт способа выскользнуть из этого пространства, что из этой реальности выхода не существовало. Осознание этого давило, словно что-то тяжёлое легло на грудь, не давая вздохнуть полной грудью.
Артём выпрямился: его движения остались ленивыми, но Анна заметила, как дрогнули пальцы, когда он дотронулся до подола своей футболки. Он сохранял внешнее спокойствие, но это было лишь внешнее проявление, потому что она видела, как в его взгляде мелькнуло напряжение.
Она медленно вдохнула, чувствуя, как её руки перестают слушаться, но продолжала сидеть, будто привязанная к этому месту.
Никто не произнёс ни слова.
Пары начали раздеваться.
Дмитрий наклонил голову, скользнув глазами по лицу Кати, по её зажатым плечам, по тому, как она сжала губы, не решаясь сделать следующий шаг. Он не улыбался, не проявлял ни капли жестокости, но именно его спокойствие было самым страшным.
– Быстрее, – сказал он негромко, и голос его прозвучал не требовательно, но уверенно, так, словно всё уже решено и откладывать бессмысленно.
Катя вздрогнула, но не подняла глаз. Её руки медленно потянули пояс вниз.
Анна почувствовала, как у неё пересохло во рту.
Она тоже медленно коснулась своей одежды, но пальцы слушались плохо, двигались как-то чуждо, отстранённо, будто это были не её руки, будто она наблюдала за собой со стороны. Ткань прохладно скользнула по коже, оставляя открытым всё, что ещё мгновение назад оставалось защищённым.
Рядом Артём тоже сбросил одежду. Он двигался быстро, резко, будто старался поскорее избавиться от этих действий, не растягивать момент, не позволять ему проникнуть глубже, чем уже проникло всё, что происходило.
Катя убрала дрожащие руки от своего тела, но её пальцы остались сжатыми в кулаки. Кожа на костяшках побелела.
Дмитрий всё ещё пристально смотрел на неё. Анна почувствовала, как по её спине пробежала дрожь.
Они стояли обнажённые, но этот момент не был интимным. Он не был близким. В нём не было ни тени настоящей близости.