– Если «Межрабопром» подвинет Компартию Германии в Коминтерне, камрад – ты от меня «колхозами» не отбояришься! Мне нужны небольшие – не более сотни персонала, специализированные, предельно механизированные и автоматизированные предприятия.
Толмач-немец снова тупил – подыскивая перевод слову «отбояриться», но всё же мы с Вилли пришли к консенсусу. Если события будут развиваться по моему сценарию, «Межрабпром» поможет со строительством и оборудованием в Ульяновске «Фабрики пластических масс», «Завода поршневых колец», «Завода автомобильной электроники и свеч зажигания», «Завода зубчатых передач», «Завода резинотехнических изделий», «Оптико-механического завода»…
Да, что там «резинотехнические иделия»!
Не хватает самого элементарного и Дыренков постоянно жалуется, что из-за отсутствия обыкновенных болтов и гаек – простаивает конвейер АО «Россредмаш».
– В первую очередь – «Завод метизов», камрад Вилли!
Воспользовавшись услугами «Межрабпрома», на свои кровные приобрёл для профессора Чижевского бинокулярный микроскоп фирмы «Линц» – позволяющий различать одни кристаллы от других, нужный ему для исследования шлака ульяновского чугунолитейного завода и песков Лаврищенского карьера. Кроме этого – рентгеновский аппарат для Ульяновской волостной больницы, компрессор высокого давления для своих химиков и наилучший фотографический аппарат «Kodak AG», с солидным запасом плёнки, со всеми необходимыми приспособлениями – в том числе для уменьшения или увеличения снимков…
Последний, для Ксенофонта Мартьянова – главного редактора единственной ульяновской газеты «Красный глас».
Остаток времени и имевшихся средств убил в Берлинском Торгпредстве для преодоления всех бюрократических препятствий – чтоб переслать покупки на Родину и, уж было отчаялся… Но нашёлся один хороший человек, который всего за пятьсот марок, помог их мне преодолеть.
На следующий день перед отъездом в Париж, Прасолов показал мне чемодан с личными вещами Давида Леймана, арестованного и ныне чалившегося на нарах за нападение и изнасилование гражданки Веймарской Республики:
– Что будем с ним делать?
И тут я вспомнил про «инструкции» Ягоды!
А вдруг они там?
Мля, так аблажаться…
Досадуя на себя что прощёлкал этот момент, зло на него посмотрев (а оно тебе надо было?), предлагаю:
– Давайте отвезём в посольство.
– Тогда не успеваем на поезд. Сами понимаете, у нас ничего без волокиты не делается.
– Что Вы предлагаете, Александр Александрович?
– Давайте посмотрим что внутри и, если ничего запретного – возьмём с собой в Париж и там передадим в посольство.
– А если там есть что-то «запретное?
Пожимает плечами, умывая руки:
– Тогда не знаю – Вам решать.
– «Вам решать…». Вот так вы – всегда, чёртовы интеллигенты! Сперва загоните ситуацию в безвыходное положение, а потом – «вам решать»! А потом ругаете, что не так сделали.
Обидевшись за «интеллигента»:
– Вот от кого-кого – а от Вас, Серафим Фёдорович, такого не ожидал! Ну так давайте оставим в номере…
С бешенством на него смотрю и, про себя:
«А когда по возвращению, тебя в ОГПУ – за нежные яйца возьмут, заверещишь: «А я ему говорил! А он…»».
Успокаиваясь, осматриваю чемодан:
– Заперт на замок. Ключ есть?
– Да, вот он…
– Ну, тогда берите карандаш и составляйте опись.
Ничего «запретного» в чемодане нашего незадачливого попутчика не было – даже сверхпопулярного среди кабинетных чекистов «Маузера» в деревянной кобуре, из которого он валил бы десятками и сотнями диссидентов-невозвращенцев. Кроме личных вещей – достаточно внушительная сумма денег в английских фунтах и…
И всё!
А где инструкции?
«Сидят» вместе с Лейманом в немецкой тюрьме, или зашиты где-нибудь за подкладкой чемодана?
Как бы там не было, я от них избавился.
СВОБОДА!!!
– Ну что, Александр Александрович? Поедимте в Париж?
Уезжали из Берлина под разгорающуюся антисемитскую истерию.
Случай изнасилования немецкой девушки евреем-комиссаром из Советской России – получив самую широкою огласку в Германии, вызвал взрыв возмущения немецкой общественности. Мальчишки-газетчики хорошо на мне заработали – продукцию многочисленных берлинских типографий буквально рвали с руками. Скандал получился знатный – вплоть до демонстраций возмущённой общественности, драк с полицией и бросаний камней в окна советского посольства.
По моим приблизительным прикидкам, в берлинском Торгпредстве служило до 98 процентов евреев и, им можно было только «позавидовать»!
Но, я не стал…
Немецкие мужчины 20-х годов, сплошь ветераны Великой войны – по самый пуп увешанные «Железными крестами», это – не их «толлерантные» потомки начала 21-го века.
Эти, бабские юбки – в знак протеста и солидарности с жертвой изнасилования, надевать не стали!
На улицах Берлина практически шли уличные бои.
Было множество случаев избиения на улицах русских эмигрантов, но особенно – людей с яркой семитской внешностью. Озверевшие толпы добропорядочных немецких бюреров били стёкла, громили и поджигали еврейские магазины, синагоги, банки… Под раздачу попали ни в чём не повинные румыны, цыгане, болгары и, даже один «справжній расовий галичанин».
Его то, за шо?
