Гвен услышала детский плач, обернулась и увидела, что Иллепра тоже проснулась и держит на руках маленькую девочку, которую Гвен спасла на Верхних островах. Иллепра устало улыбнулась в ответ.
"Думала, я одна не сплю", – сказа Иллепра улыбаясь.
Гвен покачала головой.
"Она не даёт мне спать", – добавила Иллепра, глядя на малышку. "Она не спит. Бедняжка так проголодалась. У меня сердце разрывается".
Гвен внимательно посмотрела на спасённую когда-то малышку, и её пронзило острое чувство вины.
"Я бы отдала ей свою еду, – сказала Гвен, – если бы она у меня была".
"Я знаю, моя королева", – ответила Иллепра. "Но кое-что ты всё же можешь ей дать".
Гвендолин удивлённо подняла брови.
"Имя", – пояснила Иллепра.
"Можно мне подержать её?" – спросила Гвен.
Иллепра улыбнулась, подошла и положила на руки поднявшейся Гвен. Она крепко прижала её к себе и начала качать. Малышка наконец затихла и своими прекрасными огромными голубыми глазами заглянула в глаза Гвен. Казалось, она успокоилась, и Гвен тоже чувствовала себя умиротворённо с ней на руках. Ей даже на миг показалось, будто она качает Гувейна. Они были почти одного возраста.
Эта мысль заставила её расплакаться, и она быстро отвернулась, чтобы вытереть слёзы.
Гвен очень хотелось назвать девочку, но сколько бы она ни смотрела ей в глаза, в голову ничего не приходило. Имя не придумывалось.
Она с грустью отдала ребёнка назад Иллепре.
"В своё время", – понимающе сказала та.
"Однажды, – обратилась Гвен к девочке, прежде чем выпустить из рук, – когда мы покончим со всем этим, мы будем проводить много времени вместе. Ты познакомишься с моим сыном, Гувейном. Вы будете вместе расти, станете неразлучны".
Гвен давно решила, что будет растить девочку, как свою дочь, но в глубине души она сомневалась, что они доживут до того времени.
Гвен хотелось дать ребёнку пищу, молоко, воду – всё, в чём она нуждалась. Но у неё ничего не осталось. Её люди таяли на глазах, да и сама Гвен нормально не ела уже много дней, отдавая большую часть своего пайка малышке и Крону. Она не была уверена, что её люди найдут силы ещё на один день похода. Предчувствие подсказывало, что нет.
Солнце поднялось выше и все её подданные начали просыпаться. Вскоре лагерь уже оживлённо готовился к новому дню. Она молча пошла вперёд, не теряя ни минуты из-за усиливавшейся жары, и оборванная процессия двинулась за ней, направляясь глубже в пустоту.
"И куда теперь, моя госпожа?" – крикнул снова осмелевший Аслин громким едким голосом, чтобы все слышали. "Какой дивный пункт назначения вы нам приготовили сегодня?"
Стеффен, шедший рядом с Гвен, помрачнел и потянулся за мечом.
"Следи за языком", – бросил он Аслину, обернувшись. "Ты говоришь с королевой".
Аслин фыркнул.
"Она мне не королева", – процедил он. "Уже нет. Королева должна вести свой народ, а она ведёт нас только к смерти".
Стеффен собрался было достать меч из ножен, но Гвен положила руку ему на запястье, успокаивая.
"Не трать силы", – сказала она ему тихо, и он нехотя разжал пальцы на рукояти и пошёл дальше.
"Не обращай на них внимания, моя госпожа", – сказал Кендрик. "Они и мечтать не могли о такой королеве, как ты. Ты намного лучше, чем они того заслуживают".
"Спасибо тебе, – ответила Гвендолин, – но они правы. Я привела их в никуда. Не знаю, предвидел ли это отец, когда выбрал меня своей преемницей".
"Отец выбрал тебя как раз для таких времён", – настаивал Кендрик. "Такого раньше не бывало, и отец знал, что у тебя достаточно твёрдая рука, чтобы направить свой народ в нужную сторону. Смотри, как далеко ты нас уже завела. Ты спасла нас всех от верной смерти в Кольце. Только благодаря твоей предусмотрительности мы выбрались. Мы живём взаймы, проживаем время, которого у нас не должно было быть. Время, которое ты выиграла для нас".
Гвен любила его за то, как он говорил и как умел её успокоить, и она на ходу погладила его руку, выражая благодарность.
Они шагали и шагали, углубляясь в Великую Пустошь, а солнце ползло к зениту, и Гвен уже истекала потом. Её лихорадило, и она уже не знала, было ли дело в резких перепадах температуры, в усталости или в недостатке воды и пищи. Во рту у неё так пересохло, что трудно было глотать и говорить приходилось с усилием.
Час за часом, они всё шли, и Гведолин застала себя за тем, что смотрит под ноги и водит глазами по трещинам в земле, полностью утратив ощущение пространства и времени. Она была немного не в себе.
"СМОТРИТЕ!" – вдруг крикнул кто-то.
Гвендолин очнулась от своих мыслей, решила, что голос был слишком отчаянным, чтобы ей почудиться, остановилась и подняла глаза. Зрелище впереди её поразило.
Там, вдалеке, на горизонте возникло нечто, и она сперва подумала, что это мираж. Это было похоже на курган около ста футов высотой, а вокруг него больше ничего не было. До этого во всей бескрайней пустыне им ничего не попадалось.
