Зденка ответила бы ругательством, Сытник же… Э, да что Сытник! Уехал их хозяин полседмицы назад. Теперь всем заправлял Пугач. Он тоже не давал спуску. Особенно тяжко пришлось птенцам. Их-то при Сытнике не трогали толком – мало ли, вдруг все погибнут на посвящении?
Зденка зевнула и склонилась над корытцем, чтобы промыть глаза. С каждым днем все сложнее было вставать, выползать из-под покрывала, разминаться и завтракать вместе с остальными. Холодно, зябко, ветрено. Ступаешь по мокрым листьям – и кривишься.
Мимо Зденки прошел витязь. И чего он тут забыл? Стража-то либо по местам стояла, либо в гриднице[21]грелась. Некоторые еще за дорогими гостями ходили – следили, чтобы никто не обидел.
Стражник тем временем подошел к Дербнику, шепнул что-то на ухо и развернулся. Дербника всего пробрало – аж румянец на щеках заиграл. Зденка поморщилась и стукнула кулаком в стену от досады. Вспомнила-таки княжна!
Нет, на саму Марью грех было наговаривать, но ведь оплетала она Дербника, хватала рукой за сердце, сжимала в нужный миг, а после пропадала, растворялась, словно морок поутру. А Дербник и рад! Ой глупец!
«Пугачу расскажу, пусть порадуется», – Зденка злобно усмехнулась, но тут же поежилась. Другая мысль устрашила ее: а что, если Пугач не зря ее выбрал – понял, что ей самой будет любопытно? Да нет, не мог он узнать. Ну росла Зденка вместе с Дербником, ну дружили они – и что с того?
А Дербник, повеселевший, побежал ко входу в терем. Зденка выпрямилась, выждала немного и тихонько двинулась следом. Лестница, еще одна – и поворот. Едва слышно, озираясь по сторонам и прячась среди теней. Дербник завернул к ходу для слуг – Зденка прокралась за ним. Боги, ну почему в тереме так ярко? Неужели им не жалко заговоренных свечей? А если Любомила неправильно заговорила? Тогда ведь и пожар случится!
Как все раздражало! Зденка шагала след во след, минуя скрипучие ступеньки. Лестница вильнула – вдали показалась расписная дверь. Неужто покои княжны? Ох бесстыдница! Дербник постучался трижды, и ему отворили.
Зденка осмотрелась: лестница заканчивалась, а возле двери – вот ведь диво! – никого не было. Куда подевалась стража? Марья отозвала? Ну-ну.
–
Заговор сработал: Зденка почти слилась с тенями. Если кто и заметит, то подумает, что померещилось. Теперь можно было подойти к двери и вслушаться.
– Ты просишь о невозможном! – кричал Дербник. – Княжна, одумайся!
– Это ты подумай! – недобро шикала Марья. – Мой род начал войну и мой род должен ее закончить, иначе все перемрем!
– Сытник все разведает. Дай ему время!
– Нет у нас времени! – кажется, она топнула ногой. – Нет его, понимаешь! Либо мы это сделаем, либо наши враги!
– Ты не можешь решать за всех! – отчаянно продолжал Дербник. – Надо созвать вече, Совет хотя бы… С боярами поговорить!
– Уже созывали, – качнула головой Марья, – со мной заговорили лишь трое из девяти, да и те только за себя переживают. Не удивлюсь, если они переметнутся.
– Княжна-княжна, – вздохнул он, – неужели нельзя ничего другого придумать?
– Ни один чародей, ни одна ведунья на такое не согласится, – отозвалась Марья. – Сытник не чародей, он не знает, не слышит всего. А я слышу, потому что кровью повязана!
– Не знаю, княжна, – отчаяние сменилось сомнением. – Пусть будет твоя воля.
– Я буду ждать, – Марья, кажется, прошлась по светлице. – Выскользнем посреди праздника – и никто не заметит.
– Твоя воля, княжна, – повторил Дербник.
Они начали прощаться – и вовремя: с другого конца послышались голоса стражников. Зденка тихонько пошла вдоль стены. Заговор еще работал: она сливалась с чернотой, вилась змеей среди пляшущих теней – и ни один людской глаз не мог увидеть ее. В сенях Зденка вышла на свет и спокойно зашагала к птичнику, обдумывая услышанное.
Выходит, княжна собиралась в Черногорье невесть зачем. На скалы полюбоваться захотелось? Или на чары? Невеселое, безумное дельце! Но рассказывать ли Пугачу? Вдруг его уже давно Огнебужские перекупили? Тогда Зденка подставит княжну под удар.
Нет, тут никому не доверишься. Сытнику можно было, да только Сытника самого унесло в эту проклятую землю. Что оставалось? Зденка нахмурилась. Не к князю же идти! Поверит он словам простой птицы, как же! Только самой.
Зденка оглянулась по сторонам. Птицы, птенцы, двор с сеновалами и лавками, кухня, гридница… Стоил ли Дербник того, что она покинула дом и побежала следом? Не стоил конечно.
Но Зденка побежит. Потому что безголовая, потому что иначе не простит себя – будет сидеть в тепле, давиться виной, переживать, сомневаться. Нет – уж лучше тихонько тащиться да не мешать. Вдруг у Дербника с Марьей сладится, а? Лишней Зденка не станет, но, если что, прикроет обоих.
