Марью трясло от мысли, что Дербник мог рассказать обо всем князю и впереди их уже ждала засада. Но если смолчал тогда – смолчит и теперь. Должен смолчать, иначе она отомстит – не зря ведь Вацлава учила ее мерить верность и неверность одинаково, платить всякому тем же, ни меньше, ни больше.
А если у них все получится, если спасет Марья княжество, то дома их будет ждать не просто украшения да слава. Это будут земли, благословение богов, много зерна. А еще – петухи в каждом дворе. Да, за это стоило побороться даже с отцом и Советом.
Лишь бы не помереть по пути, а то выйдет глупо, как россказни неумелого скомороха.
– Они живы, – повторил Дивосил. – Ты хорошо постаралась.
– Они живы, но они вороны, – на лице Зденки проступила досада.
Травяной дым вился кольцами и сплетался сетью. Будь ее воля – выскочила бы в сени, подышала воздухом, только ослабшее тело двигалось с трудом. Дивосил говорил, мол, придется лежать еще пару дней, не меньше. Зденка же злилась: пары дней у нее не было.
Птенцы обернулись не совами, не соколами, даже не воробьями – а могильными птицами, что по поверьям помогали лихому чародею и несли вести в Черногорье. А может, не только по поверьям. Как бы там ни было, воронов истребляли по приказу князя. Их давно не видели возле Гданеца – лишь на окраинах княжествах появлялись. Вместе с Огнебужскими витязями.
Любомила, завидев перья, заохала и побежала к Пугачу. Дивосил продолжал поить птенцов целебным отваром и краем глаза следить за Зденкой. Ай, так хотелось все-таки встать, пройтись по светлице к окну – но кто ж даст? Травник настойчиво повторял:
– Лежи, а то хуже будет.
Зденка ругалась, вертелась на лавке, чувствуя себя не на своем месте. Она все думала: что же Дербник? Сбежал ли вместе с княжной или сидит в птичнике, трясется? С уставшим телом ему не поможешь, но и отдохнуть не получалось. Проклятье!
У двери послышались знакомые голоса. Любомила возвращалась вместе с Пугачом. Зденка приподняла голову. Дивосил тоже повернулся к порогу.
– Погляди-ка сам, – ведунья зашла в светлицу. – Ну вон они, лежат, голубчики.
Пугач осторожно приблизился к птенцам. Зденка сжала руки и приготовилась вскакивать. Главное – вовремя ударить, если вздумает занести нож или прошептать заклятье. Но Пугач лишь оглядел птенцов, тихо выругался и ушел, даже не взглянув на Зденку и Дивосила. Сам перепугался, видимо.
– Их ведь не перебьют? – она взглянула на ведунью.
– Перепекут[28] в капище, – Любомила поморщилась так, словно ей в лицо брызнуло кислой похлебкой. – А что получится, то получится.
Как будто князь и Пугач не знали, что превращение происходит по воле Велеса. Если решил, что будут воронами – значит, будут, и никакие жертвы здесь не помогут. Боги промолчат и оставят все так, как есть. А может, разозлятся и убьют птенцов, мол, не принимаете дар – тогда ничего не получите.
Зденка вздохнула. Сытник рассказывал, что раньше он с Любомилой пытался перепекать воробьев. Не выходило. Приходилось принимать мелких перевертышей и посылать их за слухами. Большего было бы глупо ожидать.
От полынного дыма заслезились глаза. Зденка не выдержала – встала с лавки и прошла к окну. Ее шатало, светлица раскачивалась, словно телега на кочках. Зато возле подоконника было свежее – тянуло прохладой и листьями. Еще улавливался запах кострища, едкий и тягучий.
– Не стоило тебе в это ввязываться, – грустно отозвалась Любомила. – Натерпишься еще, нахлебаешься горя-горюшка.
– Тут разве что мертвые не хлебают, – усмехнулась Зденка.
Ведунья махнула рукой, мол, как знаешь, и принялась измельчать мяту и можжевельник. Остужающая смесь, приятная, мягкая. Отвар из этих трав ложился покрывалом на сердце. Зденка аж облизнулась: вот бы выпить!
– Нет, – твердо ответила Любомила. – Будешь сердце вечно гасить – сожжет тебя изнутри однажды.
– Ты ведь сама говорила, что надо, – возразила Зденка.
– Когда надо, тогда и надо, – хмуро отозвалась ведунья. – А когда не время, то лучше не пить.
Иногда она говорила загадками и разводила руками, мол, понимай как знаешь. Гадать сил не было, поэтому Зденка вернулась к своей лавке, пройдя мимо птенцов. Ряды смольных перьев прорывались сквозь тонкую кожу, но спать при этом не мешали.
Странно как-то. Мутно, туманно, и постоянно лезет что-то злое и темное через эту пелену. Любомила заменила угасавший огарок новой свечой. В светлице стало ярче. Жаль, печи не было – Зденка давно не спала на полатях, пригревшись, как уличный кот.
Кто знает, сколько бы еще она пролежала, если бы в тереме не поднялся крик. Любомила насторожилась и прислушалась: голосили сенные девки на пару с нянюшками. Они же и побежали по лестницам, открывая все двери и заглядывая во все светлицы.
– Чего случилось? – буркнула ведунья, впуская чужаков.
– Княжна Марья пропала, – дрожа, произнесла чернавка.
