Любомила цокнула, насупилась и отошла в сторону, позволив осмотреть светлицу. Бледные девки в засаленных рубахах взглянули на птенцов, на Зденку, на Дивосила – и убежали, закрыв дверь. Кажется, их даже вороньи перья не удивили. А может, они вообще ничего не поняли. Кто их грамоте и ворожбе обучал-то?
– Еще одна бедовая девка, – холодно сказала Любомила.
Зденка оперлась о стену и попыталась подняться. В этот раз светлица не закачалась перед глазами – только тени замелькали и пропали.
– Дай чего-нибудь крепкого, – попросила она ведунью. – Ну целебного такого.
– Укрепляющего, – поправил Дивосил.
Зденка кивнула и уставилась на Любомилу. Должна уступить. Она ведь все видит, все понимает, да и про княжну наверняка знала уже.
– Э, куда собралась? – покачала головой та. – Ты едва стоишь. Поедешь – и рухнешь на большаке, хоть с отваром, хоть без.
– Дай, – требовательно повторила Зденка. – Или так поеду.
– Ну и тьфу на тебя! – шикнула Любомила. – Неразумная девка!
Но за отваром полезла, наклонившись с оханьем. Достала из-под стола кружку, полную колодезной воды, зашептала над ней что-то, кинула шиповника да боярышника, снова пошептала и обхватила ладонями. Держала, пока вода не начала булькать и от кружки не пошел пар. Ух, и сильная у них ведунья!
– Спасибо, – улыбнулась Зденка.
Любомила молча поставила кружку на лавку и ушла. Сразу видно – не одобряет. Зденке и самой не нравилось, что княжна сбежала из Гданеца вместе с Дербником. Теперь-то она жалела: зря никому не сказала, не пустила слух, не пристыдила самого Дербника. Может, одумался бы!
– Сама упустила, сама и верну, – буркнула Зденка и взяла кружку.
Ягодно-травяная смесь обожгла горло. Горячо, медово и горько одновременно! Жуть! Но если хочется поскорее отправиться следом, то надо пить. Сердце забилось быстрее, тревога прибавила сил – и Зденка продолжила. Выдохнула, лишь когда сделала последний глоток и поставила пустую кружку.
Жар потек по телу вместе с волнением. Стало еще страшнее: как же там Дербник? А княжна? Она ведь совсем не знает простого люда! Надо бежать, седлать коня, пока не стало поздно.
Зденка теперь удивлялась, как смогла усидеть на месте. Наверняка травяной дурман притупил все чувства, сковал их, чтобы лежала в покое и поправлялась. Это было бы правильно, если бы Марья и Дербник не пропали.
– Передай Пугачу, что я вернусь, – на одном дыхании произнесла Зденка прежде, чем выбежать за порог.
Надо было спешить, иначе не успеет.
– Шальная девка, – донеслось ей вслед.
Пусть так, пусть хоть выгонит потом с позором. Зденка пробежала вниз по лестнице, спугнула мужиков в сенях, вылетела на улицу и с удивлением заметила, как дивно кружился в воздухе первый снег. Выходит, заметет следы, унесет запахи – и придется искать дольше. Даже если беглецов уже ждет ловушка.
Неважно, что задумал Пугач и задумал ли, теперь Зденка ясно понимала: она не могла оставаться в птичнике и сходить с ума, ожидая хоть каких-то вестей.
Хорошо хоть бежать недалеко – птицы жили между гридницей и амбаром. Кажется, кто-то окликнул Зденку. Она обернулась, готовая злобно шикнуть, но никого не увидела – лишь ветер полоснул по щеке.
А за порогом горели лучины. Стражники грелись возле них и обсуждали праздник. Наверняка перемалывали птичьи кости, без этого-то никак. Дать бы по носу, да нет времени. Зденка пробралась к себе, мельком взглянула на дырявый соломенный мешок, служивший спальником, и достала котомку.
Что ей собирать-то? Добра было не так много, да и с вещами не обернешься толком. Пришлось брать мелкие каменья, травы, нож да пару оберегов. Хотелось бы на кухню забежать, но не успеется. Ничего, погрызет ячменя, а там и до деревни будет недалеко.
Зденка натянула поверх рубахи кожух, переобулась из потертых башмаков в сапоги, да не простые, а с засапожниками[29]внутри. Не зря ухватила на летней ярмарке. А вот толстые порты не припасла – придется ехать в старых.
Теперь – снова во двор. Перетряхивая на ходу котомку, Зденка вспомнила про лук и стрелы. Стоило взять, да и в птичнике оружия хоть отбавляй. Она выбрала тот, к которому давно присматривалась – не абы какой, а из орешника и дуба! Сытник несколько лет назад привез и наказал, чтоб брали его только лучшие. И налучье[30]у него было под стать – не из простой кожи, а крепкое, такое же, как тул[31].
Зденка проверила лук, затем сложила его вместе со стрелами и понеслась в конюшню, ругая разыгравшуюся метель.
– Ты куда это? – возмутился конюх. – Ишь что разыгралось на дворе!
– Надо по делу, – отрезала Зденка. – Что там моя Груша?
– Только что поела, – отозвался тот. – Седлать прикажешь?
– Седлай, да поживее.
Хорс исчез с неба, уступив место непроглядной ночи и холоду. Зденка прошла за ворота и скривилась. Морозило землю так, словно зима ворвалась в Гданец и прогнала осень далеко за горы. А ведь должен быть еще дождь! Вон на березе-то листья не до конца опали. Какие же тут морозы? Не-ет, это так, первые козни Мораны. Далеко еще она от города – вот и послала духов вперед.
