Рубило – надо отдать ему должное – подождал, пока закончится перевоплощение. Нападать на врага во время обращения – вверх бесчестья для любого воина. Когда же Дербник наконец расправил крылья и взлетел, кабан побежал вперед. А он, едва тряхнув крыльями, замешкался, и это ему дорого обошлось.
Марья ахнула. Птицы-то не сразу привыкли к резкой перемене тела! Кабан повалил Сокола на землю и навис над ним. Из толпы раздались радостные крики. Неужели так рассудили боги?! Нет, нет и нет!
Надо было что-то сделать, что-то такое, что остановит всех, даже беспощадных Велеса и Мокошь, по воле которых Дербник вот-вот умрет.
– Лихослав! – в отчаянии крикнула Марья.
Время замерло. Кабан застыл над ним. Деревенские ахнули, мужик тоже приоткрыл рот, а затем знаком остановил поединок и громко произнес:
– Ничья.
Имя чародея настолько ошеломило людей, что те не стали спорить. Это немного успокоило Марью. Она спасла Дербника и, кажется, себя.
Рубило клацнул клыками и перевоплотился. Сокол… не смог. Он вертел головой и пытался поднять левое крыло, но оно обвисло.
– Забава, – мужик позвал девку, увешенную оберегами и вороньими перьями, – займись Соколом.
– Спасибо, – Марья облегченно вздохнула.
Мужик ничего не ответил – лишь приказал стражникам увести их с Совой в дом, а сам пошел впереди. Разговор предстоял тяжелый. Придется сказать полуправду, а может, и вовсе признаться. Вдруг перевертыши знают о Лихославе больше? Вдруг помогут? А может, посмеются над ней и скажут, что это гиблая затея.
Их привели в избу, стоявшую неподалеку от капища. В сенях Марья заметила обглоданные кости – оленя или лани. Горница порадовала теплом. Стоило переступить порог, как запахло медом и ягодами. Видимо, хозяйка варила сбитень или что-то похожее. А еще в глаза бросались голые лавки – никаких рушников, только грязная тряпица валялась у печи. Мужик охотно уселся и уставился на Марью.
– Горыня, – бросил он.
– Марья, – не стала врать она.
Сова вздрогнула и шикнула на нее. Что ж, она имела право злиться. Так же, как Марья быть честной.
– Странное имя, – выдохнул Горыня. – Никогда не слыхал.
– А я никогда не видела лесных оборотней, – ответила она.
И деревень. Где это видано, чтобы Леший позволил колотить избы в сердце чащи и охотиться на своих зверей. Наверняка перевертыши платили ему щедрую дань. Уж не людьми ли?
– Вы идете в Хортынь, – Горыня прищурился. – Хортынь стоит у подножья гор…
– Да, – Марья подняла голову. – Мне нужно в Черногорье.
И гори оно все пламенем! Лесные оборотни
– Он говорил, да, – Горыня потупился. – Боегром, развяжи им руки.
Нож прошелся вдоль запястья. Веревка упала на пол, и Марья принялась растирать запястья. Как же приятно было снова шевелить руками!
– Он говорил, что придет человек, – продолжил Горыня, – и что он будет искать встречи с чародеем.
– Кто – «он»? – удивилась Марья.
Горыня не ответил – вместо этого предложил им сесть на лавку и достал из печи туесок со сбитнем, свежим и теплым. Рядом появились и кружки, грубые, как будто несколько досок скрепили друг с другом на скорую руку, но Марья была рада и этому.
– Вот что, – начал Горыня, – ты расскажешь мне все, а я решу, что с вами делать. И смотри мне, без вранья. Жизнь твоего друга сама знаешь где.
Может, оно и к лучшему. Тяжело тащить на себе бремя, особенно в дороге, когда нет времени отдыхать, а спине и ноги все синие от холода и боли. Шутка ли – несколько дней трястись в седле, боясь погони!
Марья не выдержала – надломилась и заплакала. Слова сыпались вперемешку со всхлипами. Бесконечная война, голод, зима, сожженные города и деревни, Совет, который давил на нее, отца, бояр, а еще вел себя странно, отказываясь признавать, что за Ржевицей дела идут плохо, ужас, усталость – и никакого выхода, кроме одного-единственного. Да, он казался безумным и жутким, но другого не было.
Горыня спокойно выслушал Марью, а затем подал ей кружку с едва дымящимся сбитнем.
– Ты тоже думаешь, что я сумасшедшая? – она мрачно взглянула на мужика.
– Да нет, – тот пожал плечами. – Гора все равно разваливается, а так хоть польза будет.
– То есть? – Марья подняла голову. – Что ты знаешь о горе?
Теперь говорил Горыня. О Черногорье, где какое-то время назад появился разлом, о тьме, что сочилась из него, о странных снах, которые видели перевертыши, о голосе чародея, что раздавался в их головах и сбивал с толку, о волхвах, предсказывавших возвращение чародея. Марья слушала и пила мед, пытаясь успокоить сердце.
– Он говорил, что кто-то явится, – выдохнул Горыня. – Еще при прошлом старосте-то слух пошел.
– И поэтому нас схватили, – Сова зло усмехнулась.
– Да откуда мне было знать?! – рявкнул он. – Знаешь, сколько народу по лесу бродит да забредает, куда не надо?
– Вот сами бы гору и разломали, – не отступала Сова. – Чего ждать-то было?
