Поговаривали, что из всех перевертышей остались только птицы, самые слабые. Они не могли бороться, подобно волкам или лисам. А те сражались вместе с лучшими воинами, рвались вперед и полегли.
Поговаривали, что если где-то появлялся сильный оборотень, с мехом вместо перьев, его тут же прятали в глубокой чаще, под покровительством Лешего.
Отец пообещал любому, кто приведет перевертыша в терем, щедрую награду, но никто так и не объявился. Поэтому Марья думала, что они вымерли, а простой люд лишь разносил слухи и сочинял присказки.
Теперь же перед ней стелилась целая деревня оборотней. За тынами в несколько локтей стояли избы, грубо сколоченные, без украшений – разве что охапки трав свисали с крыш. Отовсюду пахло землей, травой, прелыми листьями и шерстью. Неудивительно: здесь и неба толком не было видно – только маленький серый лоскуток глядел сквозь голые ветви.
Посреди деревни стояло капище: с Перуном, Велесом, Хорсом, Мокошью и Мораной. Без пламени, без волхвов, зато с лентами, осенними венками и травами. Видать, здесь почитали богов по-своему.
У капища их и поставили, со связанными руками. Поглазеть на чужаков сбежалась вся деревня: мужики, девки, дети, кто в людском обличье, кто в зверином.
– Вот ведь кого нам послали, – бородатый мужик осмотрел Дербника и Сову, недовольно зыркнул на Марью и продолжил: – Двое Велесовых слуг и человек.
– Убить человека! – толпа недовольно осматривала всех троих. Взгляды останавливались на Марье, и стало ясно: они что-то чуют.
Тревога кольнула сердце. Разъяренные перевертыши могли легко разорвать ее на куски. Что, если раскрыть имя? Но тогда разгневаются еще сильнее!
– Попробуйте, – прошипела Сова.
– С чего бы тебе защищать человека? – спросил мужик. – Мы братья и сестры по крови.
– Вы. Мне. Не. Братья, – выплюнула Сова каждое слово.
– Мы не хотели вас тревожить, – вмешалась Марья. – Мы шли в Хортынь и…
– Ты не имеешь права говорить! – прервал ее мужик. – Если Велесовы слуги вступаются за человека, – он презрительно усмехнулся, – быть по сему. Боги рассудят!
Из толпы вышел детина, на голову выше Марьи и на полголовы – Зденки. Он встал в стороне от капища.
– Наш Рубило против вашего, – мужик покосился на Дербника. – Как звать-то?
– Дербник, – произнес он ровно, так, словно едва сдерживал поток ругательств.
Дербнику тут же развязали руки. Выбора у него не оставалось: либо биться, либо… О, об этом лучше не думать. Марья прижалась поближе к Сове и взмолилась о помощи, призывая всех богов, и особенно – Велеса. Хоть бы обошлось!
Этот Рубило был шире и выше Дербника. Наверняка оборачивался медведем или кабаном. Куда соколу против него! Сова тоже побледнела и затряслась.
– Наш Рубило против вашего Дербника, – решительно сказал мужик.
Толпа загудела. Кто-то кричал, что негоже оборотням биться из-за человеческой девки, кто-то подначивал, требуя жестокого боя, кто-то волновался. Звери призывно рычали, вороны, сидевшие на ветках, громко каркали. Марью прошиб холодный пот.
– Не боись, – улыбнулся Дербник. – Я справлюсь.
И шагнул к Рубиле.
Тот побежал вперед, собираясь раздавить его, но Дербник уклонился. Рубило размахивал кулачищами, но никак не мог достать его – более быстрого, ловкого. Дербник то изворачивался, то уходил в сторону, заставляя детину попусту тратить силы. Миг – Дербник подпрыгнул в локте от чужой ноги, еще миг – слился с тенью и перекатился по земле.
Рубило скалил зубы и глухо рычал. Ему не нравился такой поворот. Марья надеялась, что он будет долго кружить и выматываться, но нет – Рубило сплюнул на землю, подпрыгнул и вдарился о нее. Теперь на Дербника смотрели кабаньи глаза. Он выругался и тоже перекинулся.
