Крис нырнул в воду, разогреваясь на тренировке с четырьмя заплывами вольным стилем. Плавание всегда хорошо действовало на его голову – на пятидесяти метрах только и оставалось, что думать. Делая заплывы, он повторял периодическую таблицу, словарный запас для теста на проверку академических способностей и даже отрепетировал то, что скажет Эмили, чтобы заставить ее переспать с ним. Бо́льшую часть времени ему удавалось удерживать неспешный ритм без сбоев. Но мысли о смерти – и Эмили – заставили его руки вертеться быстрее, а ноги сильнее молотить по воде, словно он мог обогнать свои мысли.
Закончив, он с сильно колотящимся сердцем вылез из бассейна, снял очки и шапочку и вытер волосы полотенцем, после чего уселся на одну из скамей, расставленных вдоль бассейна. К нему подошел улыбающийся тренер.
– Мы стараемся приберечь рекордные результаты для соревнований, Харт, – сказал он. – Это всего лишь тренировка. Не убивай себя.
Нельзя позволить Эмили сделать это – вот и все. Может быть, думать так эгоистично, но наверняка однажды она скажет ему спасибо за спасение своей жизни. Что бы там ни угнетало ее – и что это такое, черт возьми, если она не может ему сказать?! – наверняка все можно изменить. В особенности когда он рядом, чтобы помочь.
Он широко раскрыл глаза. Вот оно. Эмили нужно его понимание и его молчание. Если он подыграет ей, то у него появится шанс отговорить ее. Даже вплоть до последней минуты. Он сделает вид, что эта безумная мысль о самоубийстве приемлема, а потом он, как белый рыцарь, устремится к ней и спасет Эмили от себя самой. Никто не должен узнать, что именно едва не произошло. И ему не придется даже нарушать обещание не выдавать никому ее чудовищный план. Цель оправдывает средства.
Крису не пришло в голову, что у него может не получиться.
Воспрянув духом, он поднялся при звуках свистка тренера и нырнул в бассейн для следующего заплыва.
Эмили ждала его после тренировки. Она тоже задержалась в школе, работая за мольбертом в художественном классе. Закончив, она должна была встретиться с Крисом, чтобы он отвез ее домой. Она ждала его, сидя в кресле у питьевого фонтанчика рядом с раздевалкой парней.
– Привет, – сказал Крис, направляясь к ней со спортивной сумкой через плечо.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и она вдохнула чудесную смесь мыла «Сейфгард», хлорки и стирального порошка. С его волос продолжала капать вода после душа, и Эмили высунула язык и поймала капельку. Эмили закрыла глаза, стараясь удержать эту картинку в памяти.
Они пошли рядом к студенческой парковке.
– Я думал, – начал Крис, – о том, что ты сказала в субботу вечером.
Эмили кивнула, но продолжала смотреть себе под ноги.
– И я хочу, чтоб ты знала: этого я хочу меньше всего на свете. Я сделаю все возможное, чтобы ты передумала. – Глубоко вдохнув, он сжал ее руку и добавил: – Но, если… до этого дойдет, я хочу быть рядом с тобой.
Когда он произнес эти слова, Эмили осознала, что, очевидно, у нее еще оставалась бы надежда, если бы она подсознательно не стремилась к этому.
– Мне бы этого хотелось, – сказала она.
Крис запустил искусную кампанию, чтобы показать Эмили, чего она лишится. Он водил ее по ресторанам, где обед стоил сто долларов, возил полюбоваться заходом солнца с пирсов на Атлантике. Он раскопал старые записочки, которые они передавали друг другу из дома по системе блоков, сделанных из консервных банок. Эта система сработала всего три раза, а потом бечевки, протянутые между их домами, окончательно запутались в соснах. Он заставил ее просмотреть кипу своих заявлений о поступлении в колледжи, как будто ее мнение могло повлиять на его решение. И он занимался с ней любовью, вкладывая в это всю нежность и весь пыл и пытаясь передать ей частички своей души, чтобы она могла залатать ими собственную больную душу.
И Эмили терпела все это. Именно так мог Крис описать происходящее. Она терпела все, что он ей предлагал, но как-то отстраненно, словно смотрела на все с небес и давно все для себя решила.
К его удивлению, Эмили не уступила ни на йоту. Со всей стойкостью и стратегической изощренностью генерала, командующего сухопутным вторжением, Крис пытался выведать, в чем состоит ее проблема. Ее молчание заставляло его воображать самое худшее – она наркоманка или лесбиянка, она сжульничала на тестах по проверке академических способностей, – но все это ничуть не умаляло его любви к ней.
Любыми способами он пытался выведать у нее секрет – использовал игру «Двадцать вопросов», запугивание. Но Эмили лишь сжимала губы и отворачивалась, а Крис переживал, что потеряет ее скорее, чем думал. Он понимал, что давить можно лишь до определенного момента, ведь если она заподозрит, что на самом деле он не поможет ей убить себя, то эта шарада – и его героическая попытка спасти ее – будут обречены на провал.
– Я не могу об этом говорить, – признавалась она.
– Не хочешь, – поправлял Крис.
