В тот день они ехали на машине домой с позднего сеанса, и Эмили заснула. Крис сообразил, что в последнее время она часто засыпала – отключалась в середине вечера, по утрам спала так долго, что ему приходилось будить ее перед школой, однажды она даже задремала в классе. Крис вел машину, а Эмили чуть покачивалась, положив голову ему на плечо и наклонившись вбок. Крис держал левую руку на руле, а правой, изогнувшейся под странным углом, поддерживал голову Эмили.
Для выезда с магистрали Крису нужны были обе руки, и он отпустил Эмили, отчего она соскользнула с его плеча и улеглась к нему на колени, прижавшись ухом к пряжке ремня, касаясь грудью рычага переключения скоростей. Ее нос оказался в каком-то дюйме от рулевого колеса. Ее голова была тяжелой и теплой. Проезжая по тихим улицам Бейнбриджа, Крис положил руку на голову Эмили и отвел волосы с лица. Свернув на подъездную дорожку к ее дому, он выключил двигатель и фары и стал смотреть, как она спит.
Он провел пальцем по мочке ее уха, такой нежной, что были видны голубые прожилки, и представил себе, как по ним течет кровь.
– Эй! – ласково позвал он. – Просыпайся.
Вздрогнув, она проснулась и едва не ударилась головой о руль, но Крис вовремя подставил руку. Эмили выпрямилась, но рука Криса так и осталась у нее на затылке.
Эмили потянулась. На ее левой щеке виднелась глубокая красноватая борозда – след от пряжки его ремня.
– Почему ты раньше меня не разбудил? – охрипшим голосом спросила она.
– Ты была такой хорошенькой, – улыбнулся Крис, заправляя ей за ухо прядь волос.
Это была ерунда, комплимент вроде тысячи других, которыми он ее одаривал, но все же она разразилась слезами. Ошеломленный, Крис потянулся к ней через рычаг переключения, изо всех сил пытаясь обнять ее:
– Эмили, ну расскажи уже.
Она покачала головой, и он ощутил у плеча легкое движение. Потом она отодвинулась, вытирая нос отворотом рукава:
– Дело в тебе. Я потеряю тебя.
Его удивили эти слова. Больше смысла было бы, скажи она: «Я буду по тебе скучать», – но Крис улыбнулся:
– Мы сможем навещать друг друга. Вот зачем в колледжах длинные каникулы.
Она рассмеялась, хотя это было больше похоже на всхлипывание.
– Я говорю не о колледже. Я все время пытаюсь сказать тебе, – с запинкой произнесла Эмили. – Но ты не слушаешь.
– Что сказать?
– Я не хочу быть здесь, – ответила Эмили.
Крис взялся за ключ зажигания.
– Еще рано. Можем куда-нибудь поехать, – сказал он, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
– Нет, – повернувшись к нему, возразила Эмили. – Я не хочу
Он молча сидел с комом в горле, перебирая в уме другие, проигнорированные высказывания Эмили, которые могли привести к этому. И он увидел то, чего изо всех сил пытался не замечать. Как человек, хорошо знающий Эмили, он увидел, что она ведет себя по-другому.
– Почему? – с трудом выдавил он из себя.
Эмили прикусила губу:
– Ты веришь, что я рассказала бы тебе все что угодно? – (Крис кивнул.) – Я больше не могу. Я просто хочу, чтобы это кончилось.
– Хочешь, чтобы что кончилось? Что – это?
– Не могу тебе сказать, – чуть задыхаясь, ответила Эмили. – Господи, мы никогда друг другу не врали! Может быть, не говорили все до конца, но никогда не врали.
– Ладно, – промямлил Крис; руки у него дрожали. – Ладно. – У него было ощущение, что он расстается с телом, как в тот раз, когда врезался головой в край вышки для ныряния и вырубился, – хватаясь за самые обычные вещи, вроде воздуха или вида перед глазами, он понимал, что не сумеет не дать им исчезнуть. – Эм, это ты… о самоубийстве? – сглотнув, еле слышно прошептал он.
И когда Эмили отвернулась, ему показалось, у него сейчас лопнет грудь и почва уйдет из-под ног.
– Ты не можешь, – через минуту выдавил из себя Крис, удивляясь тому, что сумел произнести хоть что-то этими резиновыми распухшими губами.
Я не стану об этом говорить, подумал он. Потому что если заговорю, то оно действительно случится. Сейчас рядом с ним
– Ты… ты не должна этого делать, – запинаясь, произнес он. – Нельзя пойти и убить себя, потому что однажды тебе стало паршиво. Такие вещи не решают вот так, вдруг.
– Это не вдруг, – спокойно произнесла Эмили, потом улыбнулась. – Хорошо, что я заговорила об этом. Когда говоришь вслух, не так страшно думать об этом.
У Криса раздулись ноздри, и он рывком открыл дверь машины.
– Я хочу поговорить с твоими родителями.
– Нет! – воскликнула Эмили, и в этом слове заключался такой страх, что Крис сразу остановился. – Пожалуйста, не надо, – пробормотала она. – Они не поймут.
– И я не понимаю, – горячо возразил Крис.
– Но ты выслушаешь меня, – сказала она, и впервые за несколько минут что-то для Криса обрело смысл.
