– Крис, знаешь, нельзя вот так врываться сюда, – строго сказал он. – Если у тебя проблема, позвони. Единственное, почему я сейчас свободен, – это потому, что другой мой пациент болен.
Крис даже не дослушал до конца. Он протиснулся в кабинет мимо психиатра.
– Я не собирался этого делать, – пробормотал он.
– Прошу прощения?
Крис поднял искаженное от муки лицо:
– Я не собирался этого делать.
Доктор Файнстайн закрыл дверь кабинета и сел напротив Криса:
– Ты взвинчен. Подождем, когда ты успокоишься. – Он терпеливо ждал, пока Крис не сделает несколько глубоких вдохов, потом сел в свое кресло. – Расскажи, что случилось.
– Сегодня в школе устроили вечер, посвященный памяти Эмили. – Крис потер костяшками пальцев глаза, которые сильно чесались от остатков хлорки и подступающих слез. – Вечер был совершенно дурацкий, с этими цветами и… прочим.
– Это тебя и расстроило?
– Нет, – ответил Крис. – Меня заставили подняться на сцену и что-то сказать. И все смотрели на меня, как будто я знаю, как все исправить и что сказать. Поскольку я оказался там и собирался сделать то же, что Эмили, я должен был объяснить, почему мы решили покончить с собой. – Он фыркнул. – Как на какой-нибудь долбаной встрече анонимных алкоголиков. «Привет, меня зовут Крис, и я хотел покончить с собой».
– Может быть, таким способом они хотели сказать тебе, что ты для них важен.
– Ну конечно, – усмехнулся Крис. – Почти все парни на собрании стреляли шариками из бумаги.
– Что произошло еще?
Крис наклонил голову:
– Они хотели, чтобы я посвятил Эмили что-то вроде хвалебной речи. Я открыл рот и… – Он поднял глаза на врача. – И раскололся.
– Раскололся?
– Я засмеялся. Чуть не лопнул от смеха.
– Крис, ты испытал огромный стресс, – сказал доктор Файнстайн. – Уверен, когда люди…
– Вы не понимаете?! – взорвался Крис. – Я смеялся. Это была пародия на похороны, и я рассмеялся.
Доктор Файнстайн подался вперед:
– Иногда очень сильные эмоции накладываются друг на друга. Ты был…
– Подавлен. Расстроен. Убит горем. – Крис встал, начал ходить по кабинету. – Выбирайте. Подавлен ли я смертью Эмили? Чувствую это каждую чертову минуту, с каждым вздохом. Но все считают меня чокнутым, в шаге от того, чтобы вскрыть себе вены. Все думают, я жду подходящей возможности, чтобы вновь попытаться убить себя. Вся школа так думает. Наверное, они ждали, что я сломаюсь прямо на сцене. И моя мать так думает. И даже вы так думаете, верно? – Крис в возбуждении глянул на врача и сделал шаг вперед. – Я не собираюсь себя убивать. У меня нет суицидальных наклонностей. И никогда не было.
– И даже в тот вечер?
– Да, – тихо ответил Крис. – Даже в тот вечер.
Доктор Файнстайн медленно кивнул:
– Почему же в больнице ты сказал, что собирался покончить с собой?
Крис побледнел:
– Потому что я потерял сознание, а когда очнулся, надо мной стояли копы с револьвером. – Он закрыл глаза. – Я испугался, поэтому сказал первое, что имело смысл.
– Если ты не собирался покончить с собой, то зачем у тебя был револьвер?
Крис в изнеможении опустился на пол:
– Я принес его для Эмили. Это она хотела покончить с собой. И я подумал… – Он уронил голову и с усилием продолжил: – Я думал, что смогу остановить ее. Думал, что смогу отговорить ее заранее. – Он поднял на доктора Файнстайна блестящие глаза. – Мне надоело притворяться, – прошептал он. – Я поехал туда не для того, чтобы покончить с собой. Я поехал, чтобы спасти ее. – По его щекам потекли безудержные слезы. – Правда, – рыдал Крис, – я ее не спас.
Большое жюри присяжных, заседавшее в верховном суде округа Графтон, в течение дня слушало изложенные помощником генерального прокурора штата С. Барретт Дилейни свидетельства против Кристофера Харта в связи с убийством Эмили Голд. Они выслушали объяснения судмедэксперта относительно времени и наступления смерти жертвы, траектории пули через ее голову. Они выслушали дежурного офицера из управления полиции Бейнбриджа, описавшего сцену преступления, которую он обнаружил. Они наблюдали, как детектив-сержант Энн-Мари Марроне поясняет баллистическую экспертизу. Они слышали, как помощник генерального прокурора спросила детектива, какой процент убийств совершается преступниками, знакомыми с их жертвами, и детектив ответила, что девяносто процентов.
Как в большей части слушаний Большого жюри, обвиняемый не только не присутствовал, но и пребывал в счастливом неведении о том, что ради него созвали суд.
В 15:46 С. Барретт Дилейни был вручен запечатанный конверт, внутри которого находилась бумага, предъявляющая Кристоферу Харту обвинение в убийстве первой степени.
– Алло! Можно поговорить с Эмили?
Мелани замерла:
– Кто это?
Ответ последовал не сразу:
– Подруга.
– Ее здесь нет. – Судорожно сглотнув, Мелани вцепилась в трубку. – Она умерла.
– О-о! – Женщина на том конце была явно ошарашена. – О-о!
– Кто это? – повторила Мелани.
– Донна. Из «Золотой лихорадки». Ювелирный магазин на углу Мейн-стрит и Картер-стрит. – Женщина откашлялась. – Эмили заказала кое-что у нас. Все готово.
Мелани схватила ключи от машины.
– Сейчас приеду, – сказала она.
