– Почему? – спросила Эмили.
Крис улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой:
– Потому что мое желание, Эм, лишь заставляет меня любить еще сильнее.
Эмили в страхе проснулась, не в силах вспомнить, что именно вызвало у нее тревогу и напряжение, из-за чего она не смогла больше уснуть. Вероятно, ей снилось то, что произойдет будущей ночью. Той ночью, когда они с Крисом решили впервые заняться сексом.
Заняться любовью, напомнила она себе, как будто эвфемизм мог превратить это в нечто такое, с чем легче смириться.
Она прищурилась в темноте, пытаясь найти кроссовки. Потом вытащила их из-под письменного стола и сунула в них ноги. После чего натянула поверх ночной рубашки спортивную толстовку Криса, на цыпочках спустилась вниз и вышла из дому.
Было тепло для мая. Высоко в небе стояла полная луна, освещая неверным светом тропинку между домами Хартов и Голдов. Эмили торопилась, размахивая белыми руками, похожими на тонкие ветви берез, мимо которых шла.
Дойдя до дома Криса, она с удивлением обнаружила, что у него в спальне горит свет. В три часа ночи? В ночь со среды на четверг? Она подняла с земли маленький камешек и швырнула его в окно, почти сразу увидев возникшее лицо Криса. Свет погас, и вот уже Крис стоит в нескольких футах от нее, в футболке и боксерах, держась пальцами за раму боковой двери.
– Я не могла уснуть, – сказала Эмили.
– Я тоже, – с улыбкой признался Крис. – Все думал про завтра и взвинчивал себя.
Эмили промолчала. Пусть думает, что и она не спала из-за того же самого.
Он спустился с террасы босиком, морщась от соприкосновения с гравием и веточками, и подошел к Эмили.
– Пошли, – сказал он. – Попробуем вместе пережить бессонницу.
Он повел ее вдоль края лужайки Хартов к тому месту, где начиналась лесная тропинка. Земля здесь была мягче, под ногами лежали влажные после зимы сосновые иглы, курчавился зеленый мох. Когда они вошли в лес, направляясь к массивной гранитной плите, шаг Криса стал более уверенным.
Много лет назад они приходили сюда играть. Палки служили им мушкетами, а галька – пушечными ядрами. Крис взобрался на высокую плоскую скалу и помог подняться Эмили. Обняв ее за плечи, он посмотрел в сторону дома:
– Помнишь, как ты столкнула меня отсюда и пришлось накладывать мне швы?
Пальцы Эмили нащупали то место на челюсти Криса.
– Семнадцать, – сдержанно произнесла она. – Ты так и не простил меня.
– О-о, я тебя простил, – заверил ее Крис. – Просто не забыл.
– Ладно, – сказала она, разводя руки. – Столкни меня, и будем квиты.
Крис бросился к Эм и повалил ее на спину. Она засмеялась и принялась молотить его пятками по голени. Они возились, изворачивались – совсем как в детстве, – вспомнила Эмили, – как щенки, пытающиеся поймать хвост друг друга. А потом вдруг руки Криса замерли над ее грудями, а губы оказались рядом с ее губами.
– Скажи «А», – прошептал он, нежно сжимая ее.
– А-а… – произнесла Эмили, и его язык заполнил ее рот, а его руки пробежали по ее телу сверху вниз – от ключиц до бедер, – это уже другая игра.
Она закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию Криса и гортанному крику совы.
Но очень скоро Крис приподнялся над ней, посадил и заключил в целомудренные объятия.
– Пожалуй, на сегодня хватит, – сказал он.
Эмили повернулась к нему, разинув рот:
– Ты вдруг набрался терпения?
В темноте сверкнули его белые зубы.
– Да, раз уж в конце тоннеля появился свет, – ответил он.
Потом он скользнул руками к ее талии. Эмили поежилась, пытаясь убедить себя, что это от холода.
Они лежали на дощатом полу карусели, глядя сквозь путаницу деревянных хвостов и копыт на кружащиеся звезды. Они соприкасались плечами, локтями, бедрами, и эти места как будто пылали. Крис накрыл ее руку своей, и Эмили подскочила.
Он оперся о локоть:
– Что такое?
Покачав головой, она произнесла сдавленным голосом:
– Не могу сидеть здесь и ждать, когда это случится. Хочу поскорее покончить с этим.
Крис широко открыл глаза:
– Знаешь, это ведь не казнь.
– Твои слова, – пробормотала Эмили.
Рассмеявшись, Крис сел:
– Ну что ж, давай немного поговорим и посмотрим, что произойдет.
– Поговорим? – фыркнула Эмили, не сомневаясь в том, что за этим все равно последует секс. – О чем же мы будем говорить?
