В субботу вечером разразилась ужасная буря, и казалось, даже прочные бетонные стены тюрьмы скрипят и вот-вот упадут. По выходным отбой давали поздно – в два часа ночи, – и большинство заключенных вели себя более шумно, чем обычно. У Криса не успела выработаться привычка спать как бревно, несмотря на посторонний шум. Он лежал на койке с подушкой на голове, размышляя о том, действительно ли он слышит звуки дождя, просачивающегося сквозь кирпичи и хлещущего в потолок.
Перед тем произошла ссора: заключенные спорили о том, смотреть шоу «Субботним вечером» в прямом эфире или сериал «Безумное телевидение». В результате две камеры заперли на час, и заключенные вопили друг на друга сквозь прутья решетки. Стив немного посмотрел телик, а потом вернулся в камеру и заполз на верхнюю койку. Крис притворился спящим и слышал, как Стив разрывает обертку шоколадного батончика, купленного на этой неделе в тюремном магазине.
Он принес кое-что и Крису: «Эм-энд-эмс», кофе и кекс «Твинки». Из-за дисциплинарного наказания Крис пропустил день заказа в тюремном магазине, и, как он полагал, таким способом Стив благодарил Криса за то, что не донес на него.
Через некоторое время шуршание на верхней койке прекратилось, и Крис понял, что Стив уснул. Вскоре надзиратели объявили отбой. Все звуки постепенно стихали: кто-то шлепал по полу резиновыми вьетнамками, а кто-то мочился в унитаз.
Выключили свет.
Конечно, свет никогда не выключали полностью. Свет просто приглушали, но опять же в зоне строгого режима было так мрачно, что днем приходилось приспосабливаться, чтобы видеть, а ночью – чтобы спать с приглушенным светом. Крис прислушивался к вою ветра, представляя себе, что находится снаружи в большом бескрайнем поле. Его будет заливать дождь, а он поднимет лицо и увидит небо.
Послышалось всхлипывание, потом еще одно.
Крис хлопнул ладонью по верхней койке. Он и раньше так делал, когда Стив храпел. Но вместо того чтобы принять более удобное положение и уснуть, мужчина пронзительно закричал.
Крис вылез из постели и встал, увидев, как Стив мечется по койке, а его грудь сотрясается от рыданий. На миг остолбенев, Крис посмотрел на него. Глаза Стива были закрыты, он тяжело дышал. Ему явно было плохо, и понятно было, что он спит.
После второго крика Крис схватил Стива за плечо и потряс его, увидев в тусклом ночном свете серебристые щелочки глаз Стива. Стив стряхнул с себя руку Криса, и тот почувствовал, что краснеет от смущения. Главное правило тюрьмы гласило, что нельзя трогать человека, пока он сам четко не попросит тебя об этом.
– Прости, – пробормотал Крис. – У тебя был ночной кошмар.
При этих словах Стив заморгал:
– Правда?
– Ты кричал и все такое, – нерешительно произнес Крис. – Вряд ли ты хочешь разбудить всю тюрягу.
Стив соскользнул с верхней койки, обошел Криса и уселся на закрытый унитаз, зажав голову в ладонях.
– Черт! – произнес он.
Крис улегся на свою койку. В отдалении по-прежнему был слышен шум ветра.
– Тебе надо попробовать уснуть.
Стив поднял взгляд:
– Ты знаешь, что иногда тоже кричишь по ночам?
– Нет, – автоматически возразил Крис.
– Но это так, – настаивал Стив. – Я слышу тебя.
Крис пожал плечами.
– Не важно, – сказал он, ковыряя кутикулу.
– Она тебе снится? Эм?
– Откуда, черт побери, ты знаешь про Эм?!
– Это имя, которое ты повторяешь. Всю ночь. – Стив поднялся, прислонившись спиной к металлическим прутьям решетки. – Я просто подумал, что ты видишь ее, как я вижу… его.
Крис вспомнил о предупреждении Джордана Макафи, о кротах, которых копы подсаживают в камеру, чтобы выудить из тебя признание. Пусть его будут допрашивать, но, пожалуй, он не хочет, чтобы установилась подобная связь. Тем не менее Крис услышал собственный шепот:
– Что произошло?
– Я остался с ним дома, – прошептал Стив. – Мы с Лизой сильно повздорили, и она в бешенстве умчалась в парикмахерскую, где работала. Она даже не разговаривала со мной, велела только позаботиться о ребенке. Я здорово разозлился и стал пить все подряд, что нашел в холодильнике. А потом он проснулся и громко заплакал, у меня аж голова разболелась. – Стив повернулся, прижавшись лбом к прутьям решетки. – Я сунул ему бутылочку и поменял подгузник, но он продолжал вопить. И вот я стал носить его на руках по комнате, а он орал мне в ухо. У меня голова просто раскалывалась. Ничего не соображая, я принялся трясти его, уговаривая замолчать. – Стив громко всхлипнул. – А потом я стал трясти его, пытаясь заставить плакать. – Стив обернулся, глядя на Криса остекленевшими глазами. – Знаешь, каково это – держать на руках… крошечное существо… после всего… и знать, что должен был оберегать его?
Крис с трудом проглотил застрявший в горле ком.
– Как его звали?
– Бенджамин, – ответил Стив. – Бенджамин Тайлер Вернон.
– Эм, – тихо прозвучал идеально подходящий ответ Криса. – Эмили Голд.
