На миг Крис потерял дар речи, устремив глаза на доктора Файнстайна, который показался ему едва ли не провидцем. Потом Крис отвел взгляд и вытер нос тыльной стороной ладони.
– В ней был весь смысл моей жизни, – охрипшим голосом проговорил Крис. – А что, если весь смысл ее жизни не был во мне?
Он опустил голову в то самое мгновение, когда Джордан вскочил на ноги и, чтобы больше ничего не слышать, вышел из комнаты для переговоров, нарушив собственные правила.
Дом Хартов был обставлен в основном в практичном новоанглийском стиле «американских аристократов»: мебель стиля чиппендейл, потертые старинные ковры и портреты высокомерных людей, не имеющих отношения к семье. По контрасту кухня, где в настоящий момент сидел Джордан, имела вид площадки для нескольких этнических фестивалей. Защитная панель над раковиной была сделана из дельфтской плитки, вокруг большого стола с мраморной столешницей стояли колониальные стулья со спинкой из плоских реек, проем в столовую закрывался раздвижной ширмой в японском стиле. Термосалфетки с радужным рисунком в духе сапотеков окружали пивную кружку из «Хофбройхауса», заполненную не согласующимся сочетанием столового серебра и пластмассовых приборов. «Эклектичная обстановка прекрасно подходит для Гас», – подумал Джордан, глядя, как она наливает ему стакан холодной воды. Что до Джеймса – Джордан переключил внимание на мужчину, стоящего у окна с засунутыми в карманы руками и глядящего на птичью кормушку, – ну, тот, вероятно, проводит время в остальной части дома.
– Можем начинать, – сказала Гас, пододвигая к крошечному круглому столику второй стул, потом, нахмурившись, взглянула на стол. – Нам не стоит пересесть? Здесь маловато места.
Пересесть следовало бы, поскольку Джордан притащил целую коробку бумаг. Но ему почему-то не хотелось переходить в одну из традиционных комнат, в особенности для обсуждения дела, требующего почти гимнастической гибкости.
– Все нормально, – сказал он, переводя взгляд с Гас на Джеймса. – Я пришел поговорить о ваших свидетельских показаниях.
– Свидетельских показаниях?
Вопрос задала Гас. Джордан взглянул на ее лицо:
– Да. Вы понадобитесь нам как свидетель репутации Криса. Кто знает его лучше собственной матери?
Побледнев, Гас кивнула:
– О чем мне надо говорить?
Джордан понимающе улыбнулся. Обычная вещь, что человек боится выступать свидетелем, ведь все глаза в зале суда направлены на него.
– Ничего такого, что вы не слышали раньше, Гас, – уверил он ее. – Перед выступлением на суде мы обсудим вопросы, которые я собираюсь вам задать. В основном это будет касаться характера Криса, его интересов, его отношений с Эмили. Мог ли он, согласно вашему ценному мнению, совершить убийство.
– Но генеральный прокурор… Разве она не будет задавать вопросов?
– Будет, – спокойно ответил Джордан, – но мы, вероятно, сможем спрогнозировать их.
– Что, если она спросит меня, были ли у Криса склонности к суициду? – выпалила Гас. – Мне придется лгать.
– Если она спросит, я стану возражать на том основании, что вы не эксперт в подростковых суицидах. Тогда Барри Дилейни перефразирует вопрос и спросит, говорил ли вам когда-нибудь Крис о намерении покончить с собой, на что вы просто ответите «нет».
Джордан повернулся на стуле, чтобы обратиться к Джеймсу, продолжавшему смотреть в окно:
– Что до вас, Джеймс, то мы не собираемся выставлять вас свидетелем репутации Криса. Мне бы хотелось спросить вас, могла ли Эмили сама взять оружие. Она знала, где в вашем доме хранится оружие?
– Да, – тихо ответил Джеймс.
– А она когда-нибудь видела, как вы берете оружие из шкафа? Или Крис?
– Уверен, что видела.
– Значит, возможно – поскольку вас там не было, – что Эмили, а не Крис взяла кольт из шкафа?
– Возможно, – ответил Джеймс, и Джордан расплылся в улыбке.
– Вот это все, что вам надо будет сказать.
Джеймс поднял палец и толкнул подвеску из цветного стекла в виде ангела, висящую на окне.
– К сожалению, я не буду выступать свидетелем.
– Прошу прощения?! – вспылил Джордан. До этого момента он считал, что Харты смирятся со всем, за исключением подкупа, а возможно, и включая подкуп, чтобы добиться освобождения сына. – Вы не хотите выступить свидетелем?
– Я не могу, – покачал головой Джеймс.
– Понятно, – сказал Джордан, хотя не понимал. – Можете объяснить почему?
Неожиданно ожили висящие на стене часы с кукушкой, и их маленький обитатель, как язык, высовывался из них семь раз подряд.
– На самом деле, – ответил Джеймс, – нет.
Первым нарушил молчание Джордан:
– Вы ведь понимаете, что для оправдания Криса защите нужно лишь представить обоснованное сомнение? И что ваши показания, как владельца этого револьвера, сами по себе явятся таковыми?
– Я понимаю, – сказал Джеймс. – Но отказываюсь.
