Селена первой открыла папку Эмили. Внутри были стихи – ни в одном не упоминалось о смерти – и образец прозы в стиле Конан Дойля. Совершенно ничего полезного. Она закрыла папку и обратилась к педагогу:
– Крис казался вам подавленным?
Ей надо было об этом спросить, хотя она знала, каков будет ответ. Маловероятно, чтобы сторонний наблюдатель распознал наклонности к суициду, которых никогда не было.
– О господи, нет!
– Крис когда-нибудь обращался к вам за помощью?
– Не в связи со школьными занятиями – он сам с этим справлялся. Он спрашивал меня о колледжах, когда начал подавать заявления о поступлении. Я написала ему рекомендацию.
– Я имела в виду что-то личное.
Джоан наморщила лоб.
– Я приглашала его заходить ко мне после… после того как Эмили умерла. Я понимала, что ему нужна поддержка. Но случая не представилось, – деликатно сказала она. – У нас тут был вечер памяти Эмили. К всеобщему удивлению, когда Криса попросили что-то сказать, он засмеялся.
Селена мысленно пересмотрела разумность того, чтобы выставить миссис Бертран свидетелем.
– Разумеется, хорошо зная Криса, я приписала все это стрессу. – Явно чувствуя неловкость от этого воспоминания, Джоан взяла папку Криса и открыла ее перед Селеной. – Я говорила учителям, судачащим об этом, прочитать данное эссе. – Она хлопнула ладонью по спорному эссе. – Столь многообещающий интеллект не может быть причастным к убийству.
Селена в душе не согласилась, не раз сталкиваясь с интеллигентными преступниками, но вежливо взглянула на эссе.
– Задание состояло в отстаивании точки зрения на некую деликатную проблему, – объяснила Джоан. – Следовало представить убедительные доказательства этой точки зрения, а затем отвергнуть ее альтернативу. Знаете, на это не способно большинство выпускников колледжа. Но Крис справился прекрасно.
Абзацы Криса были аккуратно выровнены с помощью печатающего устройства компьютера. «В заключение скажу, – читала Селена, – что „право выбора в подходе к абортам“ – это ошибка в определении. Проблемы выбора на самом деле не существует. Прерывать чью-то жизнь противозаконно. Говорить, что эмбрион – еще не человек, – значит заниматься демагогией, поскольку на тех сроках, когда делаются аборты, все основные системы организма сформированы. Утверждать, что женщина имеет право выбирать, тоже не совсем правильно, поскольку это не только ее тело, но и другого человека. В обществе, поддерживающем главные интересы ребенка, кажется странным…»
Подняв голову, Селена расплылась в белозубой улыбке:
– Веселого Рождества, миссис Бертран!
В месте, где пузырек с крэком был в большой цене, предлагать Библию в качестве утешения казалось старомодным, но Крис почувствовал, что его зацепило. Он никогда по-настоящему не читал Библию. В свое время он недолго посещал воскресную школу, но потому только, что его отец настаивал на их принадлежности к местной Епископальной церкви. В конечном итоге он перестал туда ходить, за исключением праздников, когда человек особенно заметен.
Крис припоминал знакомые цитаты, и у него возникало ощущение, что он заселяет камеру старыми друзьями. «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам»[6]. Он уставился на тяжелую дверь. Не похоже, блин!
Когда выключили свет – здесь без сигнала, просто настала мглистая темнота, – Крис спустился с койки и встал на колени. Через тонкий хлопок штанов он ощущал ледяной пол, и во тьме запах дерьма на стене вдруг усилился. Но Крис все же сумел сложить руки и наклонить голову.
– Спать ложусь, гашу огни, – прошептал он, чувствуя себя маленьким мальчиком. – Боже, душу сохрани. – Нахмурившись, он попытался вспомнить детскую молитву до конца, но не смог. – Давно я этого не делал, – смущенно произнес Крис. – Надеюсь, Ты меня услышишь. Я не виню Тебя за то, что отправил меня сюда. И вероятно, я не заслуживаю никаких благодеяний. – Его голос замер, когда он подумал о самом заветном своем желании. Наверняка, если он попросит только эту вещь, у него есть шанс получить ее. – Хочу помолиться за Гектора, – сказал он. – Молюсь, чтобы он поскорее выбрался отсюда.
Крис стал думать о том, встретил ли уже Господь Эмили. Он закрыл глаза, представляя себе длинные белокурые волосы, которые наматывал себе на руки как поводья, ее подбородок и мягкую голубоватую ямку на горле, к которой прикасался губами, чувствуя биение крови. Он вспомнил что-то, прочитанное этим вечером: «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам»[7]. Он надеялся, что теперь Эмили это обрела.
Оставаясь на коленях, как кающийся грешник, и медленно погружаясь в сон, Крис услышал Бога. Он пришел на звуки шагов, лязгающих ключей и ночных стонов. И Он прошептал в затылок Крису, у которого зашевелились волоски: «Простите, и будете прощены».
Гас проснулась оттого, что ей на грудь упало что-то тяжелое. Она в испуге принялась отбиваться, но поняла, что ее прижимает к кровати Кейт.
– Вставай, мама! – потребовала она с сияющими глазами.
Заразительная улыбка дочери заставила Гас сразу забыть, что ей предстоит пережить еще один день.
