Крис опустился на пол и с мрачным видом огляделся по сторонам. Он предполагал, что после отбытия наказания его ждет дисциплинарное разбирательство. А до тех пор он застрял в этой поганой дыре, причем неизвестно насколько. Маленькую камеру не убирали после предыдущего постояльца: в углу осталась лужица рвоты и одна стена была испачкана фекалиями.
Крис подпрыгнул, пытаясь дотянуться до трехдюймовой полки над душем, – может, кто-нибудь там что-то оставил. Потом порылся под матрасом и прибитой к полу койкой – ничего. Наконец он принял прежнее положение, съежившись у двери и подтянув колени к груди, давясь при каждом вдохе.
В 12:15 через прорезь в двери подали ланч.
В 14:30 мимо одиночной камеры проходили в спортивный зал заключенные из блока строгого режима. Один из них плюнул в прорезь, и по рубашке Криса сзади стала стекать слизь.
В 15:45, когда мужчины из блока общего режима подошли к спортивному залу, Крис снял рубашку и засунул ее под дверь. Он подождал, пока кто-нибудь не споткнется о рубашку, и потом осторожно втянул ее назад. Кто-то – он решил, что Стив, – подбросил ему ручку.
Крис попытался рисовать на стенах, но паста из ручки не оставляла следов на газобетоне. Как и на металлической койке или на душевой кабинке, и ему оставалось только одно. В следующие три часа до обеда Крис разрисовывал свои тюремные штаны и рубашку какими-то дикими каракулями, напомнившими ему о художественном дудлинге Эмили.
После обеда он лежал на спине, перебирая в уме все тренировочные эстафеты, которые расписывал его тренер на доске в раздевалке, потом скрестил руки на груди и представил себе, как кровь циркулирует от сердца к артериям и венам.
Услышав за дверью скрип ботинок на резиновой подошве, он решил, что это ему померещилось.
– Эй! – закричал он. – Эй! Кто там?
Он пытался разглядеть что-нибудь в прорезь двери, но не смог. Напрягая все чувства, он различил шум от колесиков и шлепанья швабры. Уборщики.
– Эй! – снова позвал он. – Помогите мне.
Равномерные взмахи швабры приостановились. Крис вновь прижался головой к прорези и отскочил назад, когда что-то задело его по виску.
Он пошарил у ног, надеясь найти еду, но почувствовал безошибочно толстый переплет Библии.
Вздохнув, Крис заполз на койку и принялся читать.
Рождественские каникулы начинались в четверг, так что Селена была очень благодарна, когда миссис Бертран согласилась побеседовать с ней в среду днем. Селена сидела, скорчившись, на небольшом деревянном стуле, недоумевая, кто, черт возьми, посчитал эту мебель удобной для обучения! Крис Харт был ростом почти с Селену с ее шестью футами – и как он умудрялся засунуть ноги под стол вроде этого? Неудивительно, что современные юноши и девушки ждут не дождутся, когда закончат школу…
– Я так рада, – начала миссис Бертран, – что вы позвонили.
– Правда?
Селена была поражена. За время ее профессиональной карьеры она могла сосчитать на пальцах одной руки людей, не показывающих своего недоумения, когда узнавали, что она работает с адвокатом защиты.
– Да, хочу сказать, конечно, я читала газеты. И сама мысль о ком-то вроде Криса… Ну, это нелепо, вот что. – Она широко улыбнулась, словно этого было достаточно для оправдания. – Ну так чем я могу вам помочь?
Селена достала из кармана пальто неизменные ручку и блокнот.
– Миссис Бертран, – начала она.
– Прошу вас – Джоан.
– Тогда Джоан. Мы ищем определенную информацию для предоставления присяжным, которая сделала бы обвинение в убийстве… как вы сказали, нелепым. Вы давно знаете Криса?
– О-о, по-моему, четыре года. Он был у меня в девятом классе на английском, а потом я была в курсе его дел, даже когда он не учился у меня, – он из тех учеников, о которых всегда говорят учителя, знаете, в хорошем смысле, – а в этом году его перевели ко мне в класс.
– Вы преподаете английский повышенной сложности?
– Это программа углубленного изучения, – сказала учительница. – Ученики сдают тест в мае.
– Значит, Крис – хороший ученик.
– Хороший! – Джоан Бертран покачала головой. – Крис просто необыкновенный. У него дар к ясности, к расшифровке сути сложного конфликта. Меня не удивило бы, если бы он пошел в колледж учиться на писателя. Или юриста, – добавила она. – Одна мысль о том, что такой интеллект просто… попусту тратит время в тюрьме… – Она покачала головой, не в силах продолжать.
– Вы не первая, кто чувствует это, – пробормотала Селена.
Нахмурившись, она взглянула на картотечный шкаф с алфавитной расстановкой.
– Портфолио учеников, – пояснила Джоан. – Папки с сочинениями. – Она вскочила на ноги. – Я должна вам показать папку Криса.
– Эмили Голд тоже была вашей ученицей?
– Да, – ответила Джоан. – Еще один очень способный ребенок. Но она сдержаннее Криса. Конечно, они всегда были вместе… Полагаю, вам об этом уже рассказал директор. Но я не знала ее так хорошо, как знаю Криса.
– Она не казалась на уроках чем-то подавленной?
– Нет. Обычно была очень внимательной на занятиях.
Селена подняла глаза:
– Можно взглянуть и на ее папку тоже?
Преподавательница английского принесла две папки.
– Эта – Эмили, – указала она. – А эта – Криса.
