– Я ведь был свободен, ни с кем не помолвлен, а потому мог делать все, что хотел. Но прошу поверить: я ни в коем случае не посвящал все свое время погоне за юбками. Отец учил меня премудростям бизнеса – хотел полностью подготовить к восхождению на самый верх. Еще до того, как дед заболел и передал власть отцу, тот уже был одержим идеей возвести меня на трон, когда придет время. Да, я развлекался, однако совсем не так безудержно, как тебе представляется.
– Допустим. И все равно это ничего не значит. Кто даст гарантию, что после свадьбы ты будешь хранить мне верность? Тем более я тебе никаких клятв давать не собираюсь.
Марчелло хохочет, а я краснею от гнева.
– Запомни мои слова,
От его грубости у меня вскипает кровь, и неожиданно все тело пронизывает желание.
– Это мы еще посмотрим, – бросаю я и ерзаю, поплотнее сдвигая бедра.
Этот придурок явно замечает мое смущение – с трудом сдерживает дурацкую ухмылку.
– Что еще рассказать?
– А… правду говорят, будто ты умеешь убивать голыми руками?
Наши взгляды скрещиваются: видимо, Марчелло обдумывает, насколько может мне довериться.
– Да, правду.
Так и думала. Странно: вроде бы подобные новости должны внушить мне ужас, но ничего подобного. Наверное, за годы я уже ко всему привыкла. Слишком много повидала. К тому же знаю – Марчелло убивал далеко не самых невинных людей.
– И как оно?
Он удивленно выгибает бровь:
– Ну, убить-то не так сложно. Допустим, взять и придушить человека – это самая простая часть дела. – Руки Марчелло смыкаются на основании моей шеи, и он осторожно сжимает пальцы. – Трудно другое: видеть, как из глаз жертвы уходит жизнь. Такое не забывается…
– Пытаешься меня напугать? – невозмутимо осведомляюсь я. – Ничего не получится.
Он не обращает на мои слова никакого внимания:
– Хватит у тебя духа кого-нибудь убить, Мирабелла?
Я не отвожу глаз:
– Если придется, хватит.
Марчелло, хмыкнув, отпускает мою шею.
– Каким был твой отец? – спрашиваю я.
Он вздыхает. Не знаю, как истолковать его реакцию, однако интуиция подсказывает, что отношения между отцом и сыном складывались непросто.
– Он был упрямым и твердолобым. Уважения к женщинам – ноль. Тем не менее делал все, чтобы семья преуспевала, чтобы защитить каждого из нас. Удивительно, однако при всей своей ненасытности – всегда хотел больше власти, больше денег, больше женщин, больше, больше, больше – слово отец всегда держал твердо.
Ответ Марчелло совпадает с тем, что я слышала о его отце.
– Ты расстроился из-за его смерти?
Марчелло бросает на меня взгляд раненого зверя и качает головой:
– Нет. Он начал ввязываться в дерьмо, которого я не одобрял. С годами становился все более неразборчивым и эгоистичным. Если ты глава семьи – следует думать обо всей организации, не только о себе.
Не знаю, что он имеет в виду, но внутри у меня все переворачивается от отвращения.
– Твой отец был продуктом своего окружения. Наверняка и ты будешь таким же лет через двадцать-тридцать.
Марчелло сжимает кулаки и цедит сквозь стиснутые зубы:
– Я никогда ему не уподоблюсь, Мирабелла, уж можешь мне поверить.
Говорит он с такой убежденностью, что я и вправду верю.
Ну раз уж он настолько откровенен, придется задать давно мучающий меня, пусть и немножко праздный вопрос.
– Представь, что родился не в мафиозной семье… Чего тебе тогда хотелось бы от жизни? Кем ты решил бы стать?
Марчелло надолго задумывается, затем качает головой:
– Понятия не имею.
– Ну же, – сдвигаю брови я. – Наверняка ты о чем-то мечтал.
– Ты не понимаешь, – грустно смеется он. – С самого рождения меня воспитывали тем человеком, которым я стал сегодня. Никакого выбора нет и никогда не было.
Я впервые осознаю, что Марчелло, похоже, такой же заложник своей судьбы, как и я. Невольно к нему смягчаюсь, и это не доставляет мне удовольствия.
Разговаривали мы с Мирабеллой, наверное, по меньшей мере час, после чего я выяснил, что восхищаюсь ею все больше. Она не похожа ни на одну девушку, с которыми мне приходилось встречаться. Конечно, ее желание стать полноправным членом семьи абсурдно и, как по мне, неосуществимо. И все же в глубине души задаю себе вопрос: не будем ли мы сильнее, если Мирабелла встанет во главе семьи наравне со мной?
Возможно, тут есть над чем подумать, хотя меня одолевают сомнения.
Как бы то ни было, сейчас она дает мне серьезное преимущество: будучи любимицей преподавателя информатики, располагает ключом от компьютерного класса. Информатика – далеко не мой конек, и Мирабелла согласилась мне помогать. Вероятно, это желание – не больше чем хитрый ход. Хочет доказать свою полезность не только в академии, но и в нашем бизнесе. А впрочем, неважно. Самое главное, мне ее помощь сейчас очень кстати.
– Ты ничего не добьешься, если сперва не научишься быстро печатать, – объясняет она, положив мои руки на клавиатуру. – Как ты мог на это забить, просто диву даюсь…
